Инна Тронина - Постумия

– Вот мне и показалось, что слишком много в её роду всяких надрывных трагедий. Отца расстреляли, мать уморили в лагере, двойня погибла в роддоме. И ещё много разного сериального сиропа. Но кто её знает? Я не стала вдаваться в подробности.

– Бабуся ведь ни в чём не виновата. Ей кажется, что всё так и было, – тихо сказал дядя, словно нас кто-то мог подслушать. – Разнообразные психические отклонения свойственны людям в возрасте. Больше никаких зацепок у них нет. Я вступился за тебя как родственник. Ты приехала в посёлок с целью передать лекарство этой бабушке – по просьбе её знакомой. А у Устинской уже всё смешалось в голове. Вот и будем придерживаться этой версии. Как говорится – «Бог есть Бог, но и сам не будь плох». Марьяна, я выйду покурить?

– Да конечно! Сварить ещё кофе?

Я осторожно поднялась, держась за спинку стула. Голова больше не кружилась.

– Лежи, я сам всё сделаю! – махнул рукой генерал. – Вот ведь обидно как! Столько гостинцев привёз тебе из Сочи, весь холодильник забил. А ты не ешь ничего…

– Да съем я все, дядя Сева! Мне действительно стало гораздо лучше. Ничего страшного.

Я знала, отчего меня колбасит. А дядя не знал, и потому боялся.

– Жутко стоять на такой верхотуре, – проворчал он с лоджии, доставая сигареты и зажигалку. Меня с собой он не позвал. – Серафим запросто носит часики «Corum Admiral'S CUP», ездит на «BMW X5» – и считает это нормой. У них с Лушей по смартфону «VERTU» разного цвета, ручного производства. Молодайка, на минуточку, носит в виде кольца бабочку от Стивена Вебстера. А в виде часов – бабочку от «Омеги», из перламутра. Они заработали сами? Или хотя бы украли? Никак нет. Я тебе сейчас кое-что интересное расскажу, – заинтриговал меня дядя, приоткрыв дверь в комнату. – Быстро управлюсь. Мне ещё на службу надо заехать…

А я тихо побрела в санузел, чтобы набрать воды для кофейника. Сама пила только чай с лимоном, а о снеди в холодильнике не могла даже думать. Зато кот уже сидел у дверцы, требовательно глядя круглыми золотистыми глазами. И вертикально стоящие зрачки делали Мэйсона похожим на какое-то таинственное, инопланетное существо.

21 марта (день).

– Откуда узнали, что Баландин – зять Коноплёва?

Я поставила перед дядей чашку кофе. Пока он курил, я быстро приготовила сэндвичи. Раз генерал едет на Литейной, то скоро оттуда не отчалит. Значит, останется голодным. Из-за случившегося со мной дядя не заскочил в Москву, к семье.

– А очень просто! – Дядя откусил сразу половину сэндвича. – Подняли биографию старика. А его дочь Лариса идёт там как Баландина. Поскольку эта фамилия упоминалась в вашем отчёте, я приказал проверить. Если все эти лица связаны через Зубареву, почему не быть ещё одному общему знакомому?

– А кто этим занимался?

– Наш Богдан, Даня Шипицын. Ещё Корефанов Илья из Зеленогорска. Он там как раз «подпольщиками» ведает. Ещё один дяденька попался на «рулетке». А сам официально дворником числится. А в гараже у него – «проходимец» «Гелендваген», «Мицубиси-Паджеро». И, представь себе, даже «Козёл-патриот». Бережливый человек, и старьё не выкинул. Когда за ним пришли, перловую кашу себе варил…

За окном пронёсся вихрь, и стекло моментально заблестело от мелких капелек. То ли дождь, то ли снег – на такой высоте свой микроклимат.

– Кстати, у Серафима остались фотографии матери. Так вот, на плече у неё тоже была бабочка. Только уже из белого золота, в брюликах и розовых сапфирах. Это было её последнее Рождество. Серафим, конечно, очень хочет, чтобы отчима нашли и наказали. Обещал помогать, по мере возможности.

Чувствовалось, что дурнота вскоре сменится страшным жором. Так было и девять лет назад, с Маамуном-маленьким. И, значит, сочинские вкусности пойдут в ход. Обязательно угощу Лёльку. О ней, бедняге, никто и не вспомнит. Потерять мать в двухмесячном возрасте, а бабушку в двухлетнем – это Судьба.

Классная она девчонка, и подруга верная. Не из тех «листочков», что сметает с деревьев при первом заморозке. О таких, помнится, говорил Наполеон. Я подарю ей на юбилей новую коллекцию с драгоценной смолой агарового дерева. И нашепчу на эти два флакона туалетной воды заклинания – свою страстную мольбу о Лёлькином счастье.

Дело здесь даже не в цене, не в изысканной упаковке, не в роскоши парфюма. Лёлька должна стать царицей для достойного мужчины. «Ты честно заслужила удачу. И это будет, дорогая моя сестрёнка! Мы будем блистать в «Гелиосе», как две звезды. И ты запомнишь свой «четвертак» на всю жизнь…»

– Марьяна, очнись! – Дядя Сева, оказывается, уже давно говорил что-то, а я отключилась. – Где опять твои мысли бродят? Снова влюбилась, что ли? Может, хоть сейчас сделаешь перерыв?

– Влюбилась? В кого? В Лёльку? Ты же знаешь, что я нормальная. Просто хочу сделать ей кульный праздник.

– Это правильно, Марьяна, ты молодец, – одобрил генерал. Он понимал жаргон ничуть не хуже нас с Михоном. – Но давай сейчас подумаем о нашем деле, а потом уже о вечеринке. Конечно, это приятнее. И я рад, что ты поправляешься, раз хочешь веселиться.

– Прости, отвлеклась! Меня всё-таки по голове ударили. – Я готова была провалиться сквозь все двадцать этажей – до подвала.

В последний раз довелось танцевать в «Европе» – девять дней назад, с Оноре Арманом. А мне казалось, что прошло уже несколько месяцев – так много вместилось в этот отрезок времени всяких ужасных событий.

– Хорошо, слушай. Во-первых, о ЧОПе «Мангуст». Вроде бы, ребята там занимались своим делом. Да не совсем! Соседи часто видели Классена и Водовозова во дворе дома Герасима Коноплёва. Того, что в Молодёжном жил. Он выдавал парней за родственников, как и всех остальных гостей. Правда, эти визитёры появлялись и днём. Часто сопровождали старика в поездках. Если учесть, какие несметные богатства хранились в подполе скромного пенсионера, он явно нуждался в охране…

– Получается, плохо охраняли? – предположила я. – Конечно, им ещё немного подучиться надо. Или ты хочешь сказать?..

– Положим, ты тоже ещё не профи, – жёстко осадил меня генерал. – Вся молодёжь друг друга стоит. А сказать я хочу, что охранники – на самом деле лучшие киллеры. От ведь ничего подобного не ждут. Особенно если давно знают и доверяют.

Дядя налил себе ещё кофе. Он мог враз выпить семь чашек, причём самого крепкого. Привык у себя на юге. Евгения приходила от этого в ужас, но ничего поделать не могла.

– Коноплёв же не просто так сгорел. Его убили ударом по голове, а потом уже сожгли. Скорее всего, обухом топора или камнем. Это случилось под утро, когда соседи спали. Но некоторые уже собирались на работу. В темноте они мало что разобрали, но услышали шум отъезжающего автомобиля. А потом отвлеклись на горящий дом и сразу вызвали пожарных…