Инна Тронина - Постумия

– А ваш муж, простите, чем занимается? Он бизнесмен? – Михон снова облизнулся на компьютер.

– Да, строит деревянные домики на продажу. Сразу можно привезти и жить. Для тех, кто не хочет строить сам или некогда. Очень удобно.

– Понял. А сами вы работаете сейчас?

Зачем это потребовалось Михону, я не знала, но в разговор не встревала. Чем больше мы узнаем об этой семье, тем будет лучше.

– А я недавно магазинчик открыла, маленький. Муж денег дал, конечно. Торгую бижутерией ручной работы. – Надежда пошевелила пальцами великолепное колье из очень редкого бисера. Вероятно, его привезли откуда-то с Севера. – Кстати, Кэти с Амелией тоже там работают. Я надеваю на них украшения, и женщины просто визжат от восторга. Не могут отказать милым пёсикам и покупают. Сегодня, правда, народу немного пришло бы – погода плохая.

– Надежда Александровна, – помялся Михон. Он очень натурально разыграл смущение. – Я вот о чём хотел попросить…

– Да, конечно, что смогу! – с готовностью вскинулась хозяйка. В комнату опять вбежали собачки и вольготно развалились на круглом ковре.

– Вы сами упомянули о компьютере брата, когда рассказывали про те мешки и коробки. Могу я просмотреть файлы? Клянусь, что Александр ничего об этом не узнает.

– Да, но… Брату это не повредит?

– Ни в коем случае! Даже поможет. – Михон весь светился изнутри. Таким вдохновенным я не видела его никогда. – Понимаете ли, тут чем больше неясностей, тем сильнее подозрения. Может, это какая-то ерунда, а впечатление производит сильное. Что за приборы? Для кого камуфляжка? Лучше будет, если я сейчас гляну, чем потом к вам маски-шоу ввалятся рано утром – компьютер изымать. Вы – зрелая женщина, должны понимать…

– Конечно, лучше вы, Михаил Всеволодович, – церемонно сказала хозяйка. – Совсем не хочется, чтобы муж и сыновья всё это видели. Они здесь вообще не при делах…

В это время зазвонил хозяйкин мобильник. Она упорхнула болтать на кухню, оставив нас в приятном одиночестве. Собачки тут же бросились за ней. Видимо, это был Ростислав, потому что Надежда обещала ему купить таблетки для посудомоечной машины и освежитель воздуха. Третьим в списке оказался крем для обуви. Кроме того, муж недавно побывал в бане. И потому попросил поменять бельё на их общей постели – на комплект с цветами сирени. Понятно, что пасынки парились вместе с ним и с его друзьями-рыболовами.

– Конечно, конечно, зайчик, всё сделаю! – засюсюкала Надежда, зачем-то прикрыв трубку ладонью. – Чем занимаюсь? Телевизор смотрю. Да, собак скоро выведу. Ты не волнуйся – у меня всё о'кей. Я же дома. Пока, целую!

– Отвлеки её! – сквозь зубы процедил Михон. Он уже вставил флэшку и лихорадочно скидывал на неё один файл за другим. – Мне нужно время, не меньше получаса…

– Надежда Александровна! – сладким голосом пропела я. – Давайте посидим на кухне. Я помогу вам помыть посуду. Вы же неважно себя чувствуете. Переволновались, а тут ещё такой буран…

– Да что вы, Марианна, я сама! – испугалась хозяйка. Похоже, она постоянно помнила о том, что братец похищал именно меня.

– Ничего, мне нетрудно, – продолжала я ломать комедию. – Вы не бойтесь. Миша очень аккуратно всё посмотрит. Вы же говорите, что Саша – нормальный парень. И потому вряд ли в его компе имеется что-то страшное. Расскажите мне про него, пожалуйста. Возможно, я была неправа, погорячилась. Очень вас прошу…

Конечно, госпоже Черединовой не шибко нравилось, что в комнате брата орудует посторонний человек. Но выразить недовольство, а уж тем более выгнать Михона, она не смела. Это могло повредить Саше. К тому же, я с таким участием расспрашивала о брате, что сердце Надежды окончательно растаяло.

«И враги человеку – домашние его», – вспомнила я цитату из Евангелия от Матфея. Тут же в памяти всплыл образ Ерухимовича. Он вспоминал это изречение по другому какому-то поводу. Старик вообще много знал всего такого – ветхозаветного. Как бы там ни было, но к случаю Саши Классена это подошло как нельзя лучше.

В четыре руки мы моментально довели кухню до блеска, потом уселись за стол. Я вытерла руки бордовым махровым полотенцем с бамбуковым волокном. Надя взяла себе такое же, только розовое.

– Мама от гнойного плеврита умерла – простудилась на рынке, – продолжала она свой горестный рассказ. – У папы сердце сдало. Он уже в возрасте был. Вкалывал до последнего, чтобы семью прокормить. У обоих животы постоянно болели от тяжестей. Они ведь не привыкли к чёрной работе. Папа думал, что мышцы сорвал на левой руке, потому и стреляет; или продуло. А оказалось – инфаркт. И вдруг упал в грязь – за прилавком, на Звёздном рынке…

Надя так увлеклась своей печальной исповедью, что Михон успел переписать все нужные материалы, да ещё и потоптаться в прихожей. Спрятав флэшку в рукав свитера, а потом – во внутренний карман куртки, он вошёл в кухню и от души возблагодарил хозяйку. Потом совершенно её успокоил, заявив, что ничего криминального в компе у Саши не нашёл. Значит, до последнего времени брат Надежды не нарушал закон.

Наверное, получил приказ от Глинникова. Тот парню ничего не объяснил. Возможно, наврал что-нибудь про девушку, которую следовало доставить в офис. Саша всецело доверился шефу и постарался как можно быстрее выполнить приказ. Надежда только кивала головой и растроганно улыбалась, наконец-то поверив в нашу искренность.

29 марта (вечер). Потом хозяйка взяла собачек на поводки и снова повела их «на двор». А мы, простившись, отправились к станции метро «Ломоносовская» – по улице Бабушкина. Мимо тяжеловесных «сталинок», магазинных витрин, газетных киосков бежали, как угорелые, потому что ветер дул в спину. Несколько раз мы в метели едва не сшибли «диких» торговцев разной мелочью. У одного из них были, кажется, целые веники из лаврового листа. Другой продавал кедровые орешки стаканами. Мы остановились, чтобы их купить, и в витрине заметили двух подозрительных типов.

Они, как и мы, были в куртках с капюшонами, до половины скрывающими лица. Подбородки они спрятали в хомуты свитеров и в шарфы. «Хвост», несомненно, спустится в метро. Там нас нейтрализовать легче, чем на просторной улице, на виду у прохожих. Вопрос только в том, что им от нас нужно. Может быть, только сфотографировать и проследить, куда мы пойдём. Вполне вероятно, что эти «топтуны» даже не знают, кто мы такие.

И вдруг, как назло, меня опять затошнило. А ведь целый день ничего подобного не было. Дальше вдруг закружилась голова, а уши словно заложило ватой. Я почувствовала, что сейчас грохнусь на асфальт, прямо в лужу, и перепугаю Михона. Нет, надо кончать ломать комедию. Завтра, в понедельник, иду к врачу. Ах, чёрт, скоро ведь лететь в Грецию! Но это не в один день делается. Успею вернуться – и сразу в больницу! Я должна быть в строю, не подводить группу. Но кто знает, как оно там всё выйдет – по закону подлости?..