Наталья Горская - Дендрофобия

В Испании в каком-то году внезапно выпал снег – именно внезапно, потому что для Испании это в самом деле редкость. Но на улицах уже работает техника. То есть у неснежной в целом страны Испании есть на всякий случай техника и даже подготовлен персонал, который в случае чего вычистит населённые пункты от снега. У них эта техника годами без дела стоит, но как понадобилась, так всё в исправном состоянии, всё работает, всё на своём месте. А у нас каждый раз возгласы: «Батюшки-светы, откель така стихия на нашу голову?!». Эка невидаль для России-то, в самом деле – снег! И на весь город выделяется ОДИН наспех «модернизированный» под уборку снега экскаватор, который вместе со снегом и куски асфальта сдирает, так как не приспособлен экскаватор для таких работ.

В новостях показывают Голландию, где неожиданно замёрзли реки и каналы, голландцы вышли кататься на коньках. И сообщается, что Голландию, как и прочую Европу, заморозило и засыпало снегом, но не видно… ни снега, ни гололёда. Чисто и опрятно. И тут же показывают наш канал Грибоедова, в который сваливают самосвалами снег, убранный с дорог и тротуаров. Храма Спаса-на-Крови не видно из-за высыпанных в канал тонн смешанного с дорожной грязью и солью снега. За одно своротили грузовиком чугунную ограду канала, чуть машину туда не опрокинули. Конечно, при таком подходе к делу любые осадки «стихийным бедствием» объявить хочется. Можно ещё на этой панике выгодно сыграть, баллотироваться даже куда-нибудь под дурацкие призывы «сдвинем же дружно ряды в борьбе с форс-мажорными обстоятельствами, нежданно-негаданно навалившимися на нашу многострадальную Отчизну!..» или ещё чего тупее придумать. Масса вариантов! Вместо дела, вместо одного нужного и правильного действия. Вот уже целый кабинет пузатых чиновников с одышкой оправдывается перед утопшем в снежной каше городом: «Даже во Франции не сумели оперативно справиться с осадками, а вы на нас бочку катите! Нехорошо, непатриотично даже!». Всем сразу стыдно становится. Тем, кто посмел роптать на беспорядок на улицах, а не тем, кто его по долгу работы должен, но не собирается ликвидировать. Настолько не собирается, что уже с жаркими странами нашу снежную Россию сравнивает. Оторопь берёт от таких сравнений. Хотя в Америке и Европе не могут предсказать прихода цунами или урагана, но вот наступление зимы за осенью, а весны – за зимой там никто «форс-мажорными обстоятельствами» пока не додумался назвать.

У нас же, как только ни назовут, с чем только не сравнят, лишь бы работу свою не выполнять. А тут возьми, да и приедь к нам «труженик высоких кабинетов». Уж никто и не знал, чего его вдруг посреди гололёда принесло из какого-то министерства или ведомства. Приехал, встретили его, как и полагается, хлебом-солью, пригласили честь по чести в Горсовет. И он до него почти дошёл! Но у самого крылечка поскользнулся, и что было дальше, Арнольд Тимофеевич потом вспоминал с ужасом в течение года – чуть кресла своего не лишился!

– Да у вас же здесь го-ло-лёд!!! – сделал открытие многомудрый и наблюдательный работник министерства или ведомства, воткнувшись бивнями в эту твёрдую и холодную, как отечественная бюрократия, субстанцию, и добавил слезливо: – Зима же, сволочи!

И вся местная власть сразу прозрела: в самом деле – гололёд-с! И зима при нём-с! Странно, как же мы раньше-то его не замечали-с? Очень и преочень странно-с. Не сходить ли к окулисту на досуге-с, хотя какой уж тут у нас досуг при ненормированном-то рабочем дне-с?!

– Заработались, сердешныя! – продолжал выть упавший. – Ужо не видите, что под ногами у вас деетси?! Ничо: я вам зенки-то прочищу, я вас спущу с небес на землю-то!

В тот же день весь наш город до самых границ с лесом обильно посыпали песком в несколько слоёв! И где его столько сразу взяли-то, если до этого власти скулили, что песка нет даже на посыпку хотя бы одной главной городской улицы? Даже на полу магазинов, школ и поликлиник скрипел песок, а люди долго ещё вспоминали добрым словом высокого гостя за его человечность.

Я раньше думала, что это только в нашем захолустье такое может быть, а потом такую же ситуацию наблюдала на своём Заводе в Петербурге, когда в гололёд работники ходили, держась за стеночку, а комендант – мизантроп шестого разряда – смеялся над ними из окна своего кабинета и вопрошал:

– Да где скользко-то, где? Ходить нормально научитесь, криволапые! Да вы не видели ещё, что такое настоящий гололёд!

Веселье его закончилось, когда приехал на Завод какой-то помощник секретаря заместителя председателя из какого-то наисерьезнейшего ведомства и сломал два самых важных пальца на правой руке при падении как раз под его окнами. Комендант после этого онемел, поперхнулся, мучительно откашлялся, после чего самолично бегал с вёдрами песка. Много раз падал, отчего отбил копчик, но посыпал-таки песочком даже самые труднодоступные участки промышленного объекта. Как эта болезнь называется, я до сих пор не знаю, хотя просмотрела многие справочники по психическим расстройствам. То на аварийный участок дороги никто не обращает внимания, то торчащий из земли кусок многотонной арматуры на неосвещённом отрезке пути никого не беспокоит, то промёрзший до мозга стен цех, в котором рабочие примерзают к станкам, никто не торопится отапливать, пока там не получит ущерб здоровью наделённый большими полномочиями человек.

Вот и в этом случае – свершилось! Споткнулся «своерукий», осязал всем телом то, что надо было давно вывезти на свалку.

– Какого х… у тебя тут целые деревья валяются?! Ты что, пилораму развёл на месте городского поселения?

– Так я же, так мы же… Не догорело, не дошло…

– Ты что, совсем ох…л? Ты думаешь, что у тебя несколько тонн древесины за один субботник сгорит, падла бесхозяйственная??!

Наш мэр как-то квёло оправдывался, как в анекдоте по поводу ямы с помоями, которую председатель колхоза принципиально не хотел закапывать перед приездом иностранных гостей: «Нехай клевещуть!».

Долго сверкали молнии и раздавались раскаты грома на месте падения мэрова благодетеля. Но на следующий же день приехал грузовик с какими-то ловкими мужиками, которые лихо распилили остатки деревьев. Прибыл бульдозер и выкорчевал приросшие к земле лежащие стволы. Всё это погрузили в кузов и увезли на свалку. На всё ушла пара часов, потому что это называется «обеспечение выполнения работы согласно требованиям текущего, а не позапрошлого века».

После этого вывоза осталось ещё много грязи, так что мы снова вышли на уборку в ближайшую субботу. Арнольд Тимофеевич был какой-то потерянный и обиженно гундел:

– Чего же вы мне не подсказали-то, что в городе такой непорядок? Почему никто не доложил? Земляки называются, вашу мать…