Наталья Горская - Дендрофобия

Прямо, наваждение какое-то было! Ну, и криминал, естественно, тоже решил не отставать от модных веяний в обществе. И не только криминал, но и люди, скажем так, умеренной нечистоплотности чего-то зашебуршились, не захотели в сторонке стоять. Вот и Арнольд Тимофеевич решил племянника куда-то пропихнуть от какого-то дальневосточного округа. А денежки на предвыборную кампанию взял у Авторитета.

Оказалось, что политиком у нас может и имеет право быть каждый. Например, стоматологом или машинистом, токарем или сварщиком далеко не каждого возьмут работать. Потому что в любой профессии нужны определённые знания, навыки и многолетний опыт работы. А политикой можно заниматься кому угодно, когда угодно, где угодно и сколько угодно. Чего ж не заняться-то? К тому же, в стране – массовая безработица, десятки миллионов не знают, куда себя деть. Чтобы новую профессию освоить, так это же трудно. А обучиться такому «нехитрому» делу, как политика, можно, оказывается, за пять минут!

Сам Авторитет, что уж греха таить, тоже рванул было туда, в политику. Поддался всеобщему порыву – ох, даже стыдно вспоминать! И чуть было не «постригся в депутаты». Тогда многие из братвы туда подались. Какой простодушный цинизм! Авторитет до сих пор хохочет, когда увидит вдруг на первых страницах ведущих газет или по телевизору кого-нибудь из банды Самсончика, которого так звали за то, что он любил всем рвать пасти на манер фонтана «Самсон, раздирающий пасть льва», с портфельчиком и умным лицом за спиной какого-нибудь помощника или заместителя депутата. А тут сам Поршень – криминальный бонза из соседней губернии – промелькнул в образе толкового и преуспевающего советника какой-то партии, отвечающего на вопросы избирателей. Авторитет чуть не поперхнулся, как услышал из его уст исполненные государственной мудрости, отутюженные политтехнологами слова про «общий кризис морали в стране и прочие болезни, разъедающие нашу Отчизну»! Где такое ещё увидишь, чтобы матёрый бандюга с экрана вещал на всю страну, что «безнаказанность преступности подрывает устои общества, которое и без того находится в весьма болезненном состоянии»? Только в России – стране чудес. Да-а, резвятся ребята, как могут, а нищий избиратель смотрит и соображает, в каком измерении это происходит. И ведь некоторые в такой азарт вошли, что сами уже поверили в свой политический дар.

Вся эта мышиная возня была названа «активной гражданской позицией». Но Авторитет быстро в ней разочаровался: много стёба и мало дела. Стёбом он даже в ранней юности не страдал, как это часто бывает со вступающими в жизнь неустойчивыми подростками, а уж сейчас и подавно. Вовремя понял, что ему так не сыграть, как Поршню-то. Это какие актёрские способности надо было иметь, мир его праху. Лучше б в актёры шёл, а не в политику. Помер Поршень аккурат перед последними выборами. Как говорили, «при невыясненных обстоятельствах». Знаем мы эти «невыясненные»: заигрался дурачок, объявил в качестве подачки к переизбранию тотальную борьбу с организованной преступностью в регионе. Нельзя ж так переигрывать-то. Хотя, что там ещё делать, в политике-то?

Дела конкретного в политике вообще не было, а только дежурная болтовня с народническими придыханиями о том, как дорого обходится государству и казне этот чёртов народ с микроскопическими потребностями, и как ты из кожи вон лезешь ради этого нетребовательного народа, будь он неладен. Да и вообще, лучше быть первым парнем в своей деревне, чем последним мальчиком на побегушках в чужом мегаполисе с несколькими центрами тяжести. Можно и не выставлять свою кандидатуру на выборах, но при этом править миром. Не всем, конечно (на кой тебе этот расплывчатый и неопределённый весь мир), а своим миром.

Но так он стал думать позже. А когда эта лихоманка только начиналась, присмотрел он себе какого-то союзника в помощники, а потом вдруг выяснилось, что помощник этот сам смотрит на него как сюзерен на вассала. Обычная в те годы история: каждый хочет быть господином в стране вчерашних рабов. Но Авторитет не признавал никаких авторитетов и в вассалах никогда не ходил. Он вообще не терпел, чтобы кто-то брал над ним шефство, никогда ни перед кем не заискивал и даже не представлял себе, как это делается. Поэтому пришлось объяснить этому сюзерену доморощенному who is who. Но тут кикс вышел, переборщил малость: объяснил настолько доходчиво, что отдал его недавний союзник богу душу. Сразу понял, что задел какую-то важную деталь в чужом механизме, наступил на хвост чьим-то интересам, и сразу запахло жаренным.

Так у него на войне бывало, когда вдруг останавливаешься и понимаешь, что следующий шаг делать нельзя. Стоит только опустить ногу на землю, как произойдёт взрыв. Вот и после кикса стало всё внезапно взрываться да само собой постреливать. А тут ещё власть чего-то вдруг очнулась и вроде как засобиралась наконец-таки «дать заслон обнаглевшей донельзя преступности» – не могла же вольница начала девяностых длиться вечно. Стали шерстить биографии кандидатов и иже с ними, стали выяснять, откуда в скатившейся за грань нищеты стране у некоторых наглецов имеют место быть такие совершенно безумные деньжищи на предвыборные кампании… Откуда-откуда? Оттуда!

Странная у нас всё-таки власть: спит-спит, а потом проснётся и выдаёт подданным свои сны за реальность. Уж и ежу понятно, что трудом учителя или врача, рабочего или тракториста в нашей стране человек себе на выборы денег не заработает. Уж понятно, что не на вспоможение человек живёт. Ясно, как белый день, что довелось ему преступить какую-то черту, совершить пусть бесчестный, но зато выгодный для себя поступок – в России честность и выгода никогда не дружили. Вот и пришлось впутаться в какой-то бизнес сомнительного качества, кого-то предать и продать, заключить дипломатическое соглашение чуть ли не с самим дьяволом, чтобы заложить на этом предательстве фундамент баснословного состояния. А что делать, если честно работающие граждане у нас копят на пылесос несколько месяцев? Чуть ли не кредит в банке берут для покупки утюга! Это какая должна быть зарплата или пенсия – или как это всё теперь называется – чтобы на неё нельзя было пылесос сразу купить?!

Авторитет вспомнил, как ехал с дочкой по Лиговке, и она вдруг попросила новые наушники для плеера. Зашли в какой-то магазин бытовой техники, и увидел там Авторитет бабульку лет семидесяти. Бабушка божий одуванчик из «Операции Ы» – в таком же пальтишке сталинской эпохи, в стоптанных валеночках. Приценивается бабулька к утюгам, спрашивает девицу в торговом зале, нет ли чего «подешевше». А куда дешевше -то, если самый дешёвый утюг стоит всего-то тысячу рублей? И вот у этой бабки, у которой трудовой стаж, наверно, полвека, а то и больше, нет денег на такой пустяк! Представил Авторитет свою мать, как она, беззащитная старушка, так же будет испуганно шарахаться от дорогих витрин большого и холодного города, искать что-то подешевше . А мимо снуют равнодушные и неживые существа, которых и убивать-то не надо, потому что давно уже умерли. И им теперь ничего другого не остаётся, как торопливо сновать туда-сюда мимо сверкающих и манящих роскошью витрин, этих бастионов современной цивилизации, общества потребления, которое прячется за ними от реального мира, как за щитами, свято веруя в их надёжность.