Евгений Сивков - Чувства

Классификацией чувств люди занимаются давно. Попытки мало-мальски упорядочить это многообразие делают и учёные с именем, и писатели, и блогеры, и самые обычные люди. Поддаваясь этому стремлению, поговорим о системе чувств и мы.

Итак, с чего мы начнём?

Пойдём от «физики», точнее, от физиологии. Пять органов чувств, заточенных на поставку информации из внешнего мира в мозг. Результат – физические ощущения. Холод, боль, сладость и так далее. Это мы знаем. Далее реакция на раздражитель, выданная мозгом. Радость, страх, симпатия, эмпатия. Так мы незаметно перешли к эмоциям. Как и положено, от простого к более сложному. От физиологических чувств к чувствам эмоциональным. А теперь ещё одна ступенечка вверх – к чувствам социальным. Это гордость, верность, честь. Вы можете сказать, что это не чувства! Но разве вы никогда не ощущали колоссальный эмоциональный подъём, всего лишь уступив место в автобусе? Вы были горды собой, и это чувство вас «распирало». А сострадание и жалость? При виде бездомного пса у вас на глазах появляются слёзы? Не сомневайтесь – это оно!

Вы спросите, почему такое деление? Всё просто. Человек – это треугольник, а вершины – это тело, сердце и душа. Логика легко прослеживается. Кстати, на Востоке классификация шире. И в этом стоит разобраться. Собственно, речь идёт про чакры как энергетические центры, именно они отвечают за генерацию эмоций. Система всё та же: от простого к сложному, от нижних чакр, отвечающих за физическое тело, к чакрам высшим. Тут и интуиции находится объяснение: чакра третьего глаза отвечает как раз за ясновидение.

По залу пробежал лёгкий шепоток. Но Михаила Семёновича он ничуть не смутил.

– А впрочем, к чакрам мы ещё вернемся. – Профессор улыбнулся и потеребил несвойственную его стилю обязательную в таком случае бабочку. – Пока остановимся на том, что мы уникальный банк эмоций, бесчисленных и разнообразных. И лишь одна из них, самая древняя и самая желанная во все времена и на всех континентах, – эмоция любви – считается самой сложной и непостижимой. Именно за её призраком всю историю гоняется человечество…

Аплодисменты прервали выступающего. Дождавшись их окончания, он скромно пригласил желающих на свою лекционную программу и спустился с трибуны – как и подобает гению – достойно и вовремя.

И всё же выступил он блестяще, не зря же он вызвал бурные овации у лучших представителей мира науки. Открытие конгресса прошло великолепно, докладчик был в ударе и сумел всех заинтересовать темой своего доклада, ради которого он, собственно, и приехал на это мероприятие. «Способность человеческого организма противодействовать эмоциональным раздражителям» – примерно так, если отбросить никому не понятные термины, звучало название того самого доклада.

Итак, всё было замечательно. Было только одно «но».

На протяжении всего выступления профессор не мог отвести глаз от девушки, которая сидела в третьем ряду. Нет, поверьте, профессор Лернер не был отпетым бабником, не бросался на всех женщин без разбора, и вовсе не из соображений похоти смотрел он сейчас на эту странную незнакомку.

Она привлекла его как профессионала. «Вот это материал! Это же просто клад для исследований! Как бы её не упустить! Только бы не ушла, только бы…» – такие мысли мелькали в голове у Михаила. Он держал девушку в поле зрения на протяжении всего выступления, но, когда закончил, толпа поклонников устремилась к нему. О! Он даже не подозревал, что популярен, как поп-звезда. Автографы, просьбы о встрече, предложения совместных проектов – всё это навалилось сразу и кучей, внимания не хватило на всех, люди заслонили собой зал, и он её потерял.

«Вот, исчезла, как обычно это делают все женщины», – сокрушался профессор, следуя по просторному фойе к выходу из конгресс-центра.

Он шагнул в распахнувшиеся стеклянные двери и тут же был схвачен за рукав.

– Вы? – только и смог произнести Михаил.

Было глупо спрашивать и так понятные истины – девушка пришла на его выступление, она пришла к нему, она не ушла, значит, она именно к нему, она его ждала, и, следовательно, у неё есть к нему дело. В этот момент здравый еврейский ум прокричал: «Моли Бога, чтобы это было дело, а не бессмысленный флирт, облачённый в полунаучные идеи и совершенно ненаучные предложения».

Спустя минут пятнадцать, понадобившиеся, чтобы найти не забитое до отказа людьми кафе, они сидели напротив друг друга. Он, вцепившись в подлокотники кресла обеими руками, она, спокойно попивая капучино и рассказывая между глотками самую необычную, самую сногсшибательную, самую загадочную историю из всех, какие профессору Лернеру доводилось слышать в своей жизни.

– То есть вы вот просто так утверждаете, что существует некая раса эмоциональных паразитов, которые колонизировали нашу планету, собирают тут урожай эмоций, а для этого создают всевозможные ситуации, в которых люди эти эмоции проявляют с наибольшей силой и окрашенностью?

– Да, если коротко, то дело обстоит именно так.

– Но почему я? Почему вы пришли именно ко мне?

– Это легко объяснить. Вы – светило науки в этом направлении, вы подвергаетесь нападкам со стороны коллег и научной братии постоянно, вы имеете право на прорыв, вы можете сказать такое, что выходит за рамки людского понимания, и вам ничего не будет.

– Тут вы, конечно, ошибаетесь… – внёс свои коррективы профессор, но, в сущности, ему было лестно.

– Не важно, вас так и так могут разнести в пух и прах с вашими взглядами, так что особо вы не пострадаете. А это дело того стоит.

– Получается, вы хотите, чтобы в своём докладе я упомянул…

– Не упомянули, а сделали доклад именно по этой теме. Материалы я вам дам, доказательств у меня хватает.

Алиса кивнула головой на свою сумку.

– Да, да, доказательства…

Профессор был крайне заинтригован происходящим. Ведь если хорошенько подумать, это была палка о двух концах. С одной стророны, мировая сенсация, известность, все возможные и невозможные гранты, а с другой – чистый риск отправиться прямо в психушку и составить там до конца дней компанию своим прежним многочисленным пациентам. Поверить в рассказ девушки было и легко, и трудно. Хотя противоречий с действительностью Михаил Семёнович и не увидел, но и доказательств его реальности тоже пока не получил. Пожалуй, точно ему нужны доказательства. И, будучи разумным от природы, как всякий еврей, профессор Лернер рассудил так:

– Давайте не будем пороть горячку. До моего доклада на конгрессе ещё пара дней, вы успеете предоставить мне доказательства, я всё просмотрю, подготовлю выступление, вы его оцените, а дальше…

Как ему не хотелось говорить ничего конкретного сейчас, но что-то сработало внутри.