Роман Маршалко - Рыжий

И весь этот великолепный пейзаж был снежно-белым и очень ярким. Глазам становится немного больно от такого количества света, но на красоту зимней природы это не влияет.

Котята вдоволь насмотрелись на эти чудеса природы, они не испугались ни холмов, ни реки, потому что они были неподвижны. Так бы все трое стояли и глядели на эту красоту, если бы не торопившаяся мать. Она поспешила за дом, пересекла пару тропинок и пошла дворами, постепенно приближаясь к рынку. Котята не переставали смотреть по сторонам. Им всё было в новинку, всё – незнакомо. Они даже представить себе не могли, что всё, что им довелось увидеть, вообще может быть создано. Котятам казалось, что всё это великолепие им снится. Но они вполне осознавали, что этот огромный и завораживающий мир – реальность. А ведь ещё надо как-нибудь научиться жить так, чтобы не замечать странностей, происходящих вокруг. А ещё лучше – суметь стать незаметным в этом мире…

…Пятнистый котёнок был почти не виден на фоне снега, только ярко-синие глаза выдавали его местоположение. Сам он как обычно радовался всему сразу, он всегда был весёлым и жизнерадостным. Котёнок радовался снегу, пушистому и мягкому, радовался огромным домам, рычащим корпусам автомобилей, которые пока не сильно пугали его из-за того, что проезжали вдалеке. Даже людям радовался!

А яркая шкурка Апельсинки была очень хорошо видна на белоснежном, пушистом снежку. Она всё время пыталась зарыться в сугроб, чтобы немного изменить свой цвет. Она была недовольна этим и хотела скрыться от взглядов редких прохожих, бросавших на неё особенно внимательный взгляд.

На дома и автомобили Апельсинка не обращала ни малейшего внимания, причём делала это с таким важным и наигранным видом, как будто ей уже не впервой видеть их. Мать наблюдала за ней и словно улыбалась: когда-то и она так же важно и гордо вышагивала, стараясь своим равнодушным видом показать, что ей ничуть не страшно. А у самой от страха лапы дрожали.

Мать с Рыжиком в зубах очень умиляли людей. Они, улыбаясь, приседали на корточки и пытались подозвать кошку своим «кис-кис», обманчивым, словно шум моря в раковине. Но кошка никак на это не реагировала, мало того, она даже усмехалась наивности людей: как будто бы ей действительно придёт в голову, сейчас к ним подойти, да ещё и с умирающим котёнком в зубах.

Мать бежала шустро, часто перепрыгивая через холмики сугробов, и Рыжика, в конце концов, растрясло. Он наконец-то проснулся и жалобно замяукал, но стоило котёнку открыть глаза, как ему перехватило дыхание от неожиданности, и он плюхнулся в мягкий сугроб: кошка выпустила Рыжика и обрадовано замурлыкала. Её дитя живое и здоровое! Но долго сидеть на месте и ничего не делать тоже нельзя, и кошка, мяукнув, потребовала, чтобы Рыжик пошёл вместе с остальными. Она понимала, что сразу он не пойдёт, но очень хотела, чтобы он хотя бы попытался. Развернувшись, она медленно отошла. Рыжик еле держался на своих слабых лапках, а сделав шаг, потерял равновесие и упал мордочкой в снег, жалобно замяукав, зовя маму. Его тихое, слабое мяуканье будто подменило кошку. Она тут же к нему подбежала, успокаивая котёнка своим мурлыканьем, и, взяв за шкирку, снова подняла на ноги. Рыжик немного покачался на лапках и осмелился сделать маленький и осторожный шаг вперед. И вновь он чуть было не потерял равновесие, но кошка подтолкнула его носом в нужном направлении, и котёнок медленно пошёл вперёд, но вскоре он переступал плохо слушающимися лапами всё быстрее и точнее. А через какое-то время кошка незаметно для Рыжика перестала его поддерживать, и котёнок пошёл самостоятельно. Быстро идти он всё ещё боялся, да и кошке было страшно за него. Но она должна была научить его ходить самостоятельно, что у неё хорошо получалось. И она, как и любая мать, была очень рада успехам своего дитя. Ей очень грело душу то, что её котёнок, несмотря на слабость и сегодняшнюю потерю сознания, мог самостоятельно ходить.

Котёнок прошёл почти десять метров и приостановился: у него немного закружилась голова. Ещё бы! Он только сейчас заметил, что потолка над головой не было! Хоть Рыжик и выглядел плачевно (шерсть у него встала дыбом, глаза спрятались за мехом, уши не стояли торчком, а наоборот, повисли, как у спаниеля), но головой он вертел по сторонам ещё быстрее, чем брат и сестра, и увидеть такую необычайную перемену ему не составляло труда. Столько всего необычного и удивительного! Несмотря на слабость организма, духом он был покрепче, так что его этот огромный мир ничуть не пугал, а даже восхитил. Родной подвал начал казаться котёнку коробкой, не дававшей увидеть настоящую красоту, настоящий мир. Даже кошки не сидят всю свою жизнь в коконе.

Мать подошла к Рыжику, пригладила шерсть котёнка, чтобы он не выглядел таким взъерошенным, и отправилась в путь. Котята, не раздумывая, пошли за ней. Они верили матери и были уверены, что она их ведёт куда-то не просто так. Рыжик же был очень сосредоточен на дороге. Сначала нужно аккуратно поставить лапу, а потом перенести на неё свой пусть и небольшой, но всё же ощутимый вес. Затем следующий шаг. Потом ещё и ещё. Кошка часто поглядывала назад, посмотреть, как дела у котят, и она очень радовалась, что все три её котёнка живы и здоровы. Правда, очень они были голодны, но это легко можно было исправить.

…Мир людей хоть и восхищал котят, но человеческие автомобили зверят испугали. Со стороны, когда машины были ещё далеко, они не вызывали у детёнышей большого беспокойства, но по мере приближения к дороге, они чувствовали себя всё более неуютно. Сестра Рыжика продолжала делать вид, что ей абсолютно всё равно, что такое эти машины, зачем они нужны, а вот братья своего испуга не скрывали. Дома стояли неподвижно, как собственные памятники, а эти огромные коробки на круглых колёсах мчались туда-сюда с оглушительным рёвом и ещё воняли неизвестно чем.

Чтобы котята не запаниковали, кошка решила не выходить на дорогу, которая была более коротким, но опасным путём, а продолжала вести детёнышей дворами. Машины были везде, но там, где семейство проходило, они не двигались, а просто стояли с заглушёнными двигателями. Это немного успокаивало котят. Вскоре они осмелели настолько, что подходили к автомобилям почти вплотную, чтобы осмотреть их чуть ближе, либо просто понюхать. Правда, вдохнув отвратительный и бьющий в нос запах бензина, котятам стало противно подходить к автомобилям.

Через какое-то время семейство вышло к рынку. Он был столь же огромен, как и дома, окружавшие его. Только здания стояли вертикально, а рынок почти до самого горизонта стелился по земле, словно ковёр палых листьев. Рынок заполняли массы людей. Кого здесь только не было! И хмурые торговцы, стоящие на морозе битый час, и торопливые покупатели, спешащие быстрее купить совершенно не нужные им вещи и успеть на набитый битком автобус. Были тут и охранники, скупающие у цыган дешёвые китайские телефоны и играющие в них за каким-нибудь тихим углом. Были и сами китайцы, наперебой выкрикивающие на весь рынок друг другу сведения о том, что через некоторое время сюда прибудет большая шишка, которая будет проверять всё, что творится на рынке.