Александр Славинский - Эра Водолея

– Не знаю, – выдохнула девушка. – Но Альберта часто повторяет – события происходят не случайно.

– Патриция, вы давно знаете Таскани?

– Наверное, лет десять. Мы однажды встретились в Риме и с тех пор дружим. Хотя иногда мне кажется, что знакомы всю жизнь. Но я выросла в детдоме. Альберта в какой-то степени мне заменила маму. Я благодарна ей за помощь. Таскани удивительный человек, эрудированный. И порой, кажется, знает ответы на любые вопросы. Хотя и молода. А ещё талантливый художник. Пожалуй, больше мне нечего добавить…

Патриция замялась, будто подбирая слова.

– О таком не принято говорить. Таскани пережила трагедию. Пять лет назад муж Альберты скончался от инсульта, и она сильно горевала, поскольку любила супруга. Я видела его. Красивый, обаятельный, умный мужчина, но намного старше жены. От него семье осталось небольшое состояние. У них родилась дочь. Марии сейчас шесть лет.

Свесив ноги, Патриция встала, тут же оказавшись на голову выше меня.

– Ну, а теперь, лейтенант, если я ответила на вопросы, мне хотелось бы навестить подругу.

– Конечно, – согласился я, и мы направились к лестнице.

– Патриция, вы знаете этого человека? – включив планшет, я вывел на экран фотографию Новака.

– К сожалению, нет. Симпатичный мужчина. У меня отличная память на лица. Невольно приходится запоминать покупателей. Неудобно становится, когда путаешь с кем-то. Я убеждена, что не встречалась с ним. Кто он?

– Не имеет значения.

– А вы невежливы, – капризно заметила девушка. – Я тут распинаюсь, наверное, целый час. А вы скрытничаете.

Я взглянул на циферблат и удивился. Десять вечера. Постоянный свет Атлантиды вводит меня в заблуждение.

– Думаю, нам пора к Альберте, – сказал я. – И, если хотите, что-нибудь расскажу о музее. Вы же не закончили экскурсионный маршрут.

Патриция не возражала, и я сопроводил девушку к медпункту, расположенному у шлюза. Но выбрал путь короче, через сектора. Зато Пепе увидела кварталы, недоступные для туристов. А я по ходу рассказывал, что неоднократно слышал от гидов.

У входа в Атлантиду напротив друг друга расположены два красивых трёхэтажных здания шарообразной формы. Глядя на них, кажется – сейчас покатятся. То, что справа от шлюза, задействовали под медпункт. Здесь я передал спутницу доктору Рино и осведомился о здоровье Альберты. Подполковник сказал, что Таскани оправилась и чувствует себя хорошо. И я вновь направился к сорок восьмому корпусу.

Едва покинув медпункт, я увидел начальника службы безопасности. Судя по направлению, Бренер идёт в казарму. Несмотря на позднее время – подтянут, опрятен и пышет здоровьем. Будто и не устал за такой напряжённый день. И где капитан черпает энергию?

– Как дела? – поинтересовался Генри.

– Опрашиваю девушек.

– И как?

– Увы. Ты же знаешь, экскурсионные группы с задержанными женщинами прибыли на ковчег во второй половине дня, а Новак погиб утром. Так что я провожу опрос для очистки совести.

– Ну-ну, – улыбнувшись, подмигнул капитан. – Не вешай носа, лейтенант. Когда бы ещё вот так пообщался здесь с женским полом? Мои вон ребята на взводе. Прямо рвались отнести девушкам ужин. Едва не передрались. Мне пришлось вмешаться, чтобы угомонить горячих жеребцов. Отсюда мораль – умей извлекать выгоду из того, с чем приходится иметь дело. Ну, желаю успехов.

Капитан повернулся и направился в сторону казармы. А я стоял и смотрел ему в след. Бренер удивительная личность. Создаётся впечатление, и ни у меня одного – начальник службы безопасности никогда не спит, и в курсе всех событий. Что в равной степени относится как к непосредственным обязанностям, так и к научным исследованиям.

Я видел капитана в различных ситуациях, и не припомню, чтобы кто-то отзывался о нём плохо. Конечно, Бренер требует от подчинённых чёткого выполнения служебных обязанностей. Что, кстати, воспринимается как должное, а не придирчивость командира. Люди понимают – лишь строгая дисциплина поддерживает жизнь в космосе.

Но сейчас, встретившись с капитаном, я ни на йоту не сомневался – вот кто изображён на полотнах Альберты. На последнем холсте в убийце я видел человека, похожего на Бренера. Случайность? Или пророческий дар художницы? Я всеми фибрами души ощущаю тайну. Интересно, почему именно сейчас, а не днём раньше или позже, в моей жизни появились картины Таскани? Я чувствую связь. Но, чтобы делать выводы, нужна информация. А пока я лишь фантазирую на темы, навеянные великолепными работами мастера.

Когда я появился в арестантской, девушки лежали на койках. Но стоило приблизиться к решётке, красавицы тут же сели и уставились на меня. Гетти, вероятно, дремала. Глаза слегка покраснели, а съехавший бант, казалось, вот-вот упадёт. Лесиль словно застывший манекен. Если б не увидел, как встаёт, решил бы, что так и просидела на койке. А Стефания Кельни – Снежная королева, вновь уставилась на меня прямым взглядом, каким мужчины бросают вызов сопернику. Ну и темперамент.

– Вы можете не беспокоиться и дремать, – сказал я девушкам. – А я буду вас по одной поднимать и выводить на прогулку.

– И не надоело вам, лейтенант? – бросила Стефания. – По часам ночь, а вы не прекращаете работу.

– Хочу вас освободить. Да и когда ещё я мог бы прогуляться по городу с такими красавицами?

– Признайтесь, лейтенант, вот главная причина, из-за чего вы держите нас. А? Я не права? – ухмыльнулась Гетти.

– Ну, я ведь мужчина. И мне не чужды обыкновенные человеческие желания.

– И с кем из нас вы хотите прогуляться? – выгнув спину, Гетти выпятила грудь. – Кстати, лейтенант, куда вы деваете женщин? Признавайтесь. Ещё ни одна не вернулась.

– Морожу в холодильнике. А когда достану….

– Фи, какой вульгарный, – скривилась Гетти. – Мог бы придумать что-нибудь поинтересней. А то мы испугаемся, и не захотим гулять с каннибалом.

– Ваше дело, – усмехнулся я. – Но, я не против. Можете оставаться. Я буду изредка беседовать с вами. А когда закончится контракт, передам следующему полицейскому.

– Ну, уж нет! – едва не зарычала Стефания. – Уж лучше прогулка с каннибалом, чем ещё один день в камере.

– Тогда выходите, – наконец, решился я с кандидатурой.

Снежная королева степенно поднялась с таким видом, будто встала с царского ложа, и направилась к двери. Широкая цепь на груди мерно колышется в такт шагов. А замшевые сапожки маршируют, словно на плацу, каблучками выбивая чёткий ритм.

– Ну, а вам, – обратился я к оставшимся девушкам, – придётся ещё подождать. Я хочу извиниться, что запер вас. Но вы, честно говоря, не оставили мне другого выхода.

– Нет-нет, лейтенант, извинения не прокатят, – игриво заявила Гетти. – Таких красивых девушек посадить в клетку – вот настоящее преступление. Вернувшись на Землю, я подам на вас в суд. Мы заплатили деньги не за то, чтобы проторчать в вашей тюрьме. Да на Земле я такое развлечение получу задаром.