Александр Славинский - Эра Водолея

– Лейтенант, я не хочу говорить с вами на данную тему, – промямлила девушка. Вот так заявление!

– Простите, но вы не можете отмахнуться от меня, как от назойливой мухи. Мы не на свидании.

– Я требую адвоката, и буду говорить лишь в его присутствии, – не сдавалась девушка. Но держалась спокойно, как удав, собирающийся заглотить мартышку.

– Тогда вы проведёте в нашей прекрасно оснащённой арестантской камере примерно две недели, пока ваш адвокат прибудет сюда.

– Шантаж? – поинтересовалась Файертрап тоном, словно мы говорим о ком-то другом. Затем Лесиль с отрешённым видом на ходу поправила корсет, ослабила и снова завязала шнуровку, будто иного занятия сейчас и нет. И по языку жестов я понял – девушка пытается выразить то, чего не может сказать. А именно – отстаньте от меня.

– Не шантаж, – ответил я, стараясь не обращать внимания на отрешённость собеседницы. – А констатация. Если вы не знаете – экскурсионные группы формируются примерно за неделю до вылета, а иногда и за две. Поверьте, очень много желающих попасть сюда. Поэтому вашему адвокату, чтобы прилететь на ковчег, потребуется на общих основаниях пройти медкомиссию, дождаться отбытия космолёта, и ещё шесть дней полёта. Вот, как минимум, две недели. Причём, за ваш счёт. Вы же будете находиться в камере, поскольку иных помещений для нарушителей порядка здесь нет. А я имею право задержать вас до дачи показаний. Так что, по-дружески советую объяснить мотивы поведения. И завтра же вы отправитесь домой. Ну, как?

– Лейтенант, почему вы так допытываетесь? Я же не сделала ничего предосудительного. Ну да, нарушила какие-то ваши правила. Накажите меня, оштрафуйте. Что вы пристаёте ко мне с расспросами? Я не хочу на них отвечать.

Хотя Файертрап и выдала напряжённую речь, но в голосе ни капли эмоций. Будь у неё больше темперамента, получился бы скандал. А так безликое мычание. Лесиль словно неживая. И говорит с видимым трудом. Вот кто, по-моему, не соответствует роли модели.

– Итак, я констатирую – вы отказываетесь сотрудничать с представителем закона, – официальным тоном провозгласил я, останавливаясь перед девушкой.

Лесиль ничего не ответила, а лишь потупила глаза. Непробиваемая позиция Файертрап взбесила меня. Возможно, сказывается усталость, ведь сегодня пришлось изрядно поработать. К тому же, рабочий день закончился, и по режиму, принятому для сотрудников ковчега, я два часа должен спать, а не болтаться по городу.

– Мне нечего сказать, – лениво протянула Лесиль.

– Значит, возвращаемся в камеру. И у меня появляются основания подозревать вас в совершении преступления.

– В каком? Что я зашла за линию ограждения? – в противоположность моему напряжённому тону, та же отрешённая реакция.

– Нет! – сорвался я. – В том же здании, где вас задержали, совершено преступление.

– Лейтенант, простите, но я ничего не знаю, – произнесла Лесиль, не повышая голоса. – Вы берёте меня на пушку, надеясь, что стану откровенничать.

– Странная позиция. Я пытаюсь говорить с вами как с взрослым человеком, а слышу в ответ детский лепет. Уважаемая, повторяю, мы с вами не на свидании. И я не мальчик, жаждущий вашего снисходительного взгляда, а полицейский, способный осложнить вам жизнь. После отказа сотрудничать, вы являетесь подозреваемой номер один, и сейчас мы возвращаемся в арестантскую. Я заведу на вас дело и переодену в тюремную одежду.

– Лейтенант, поверьте, то, о чём я не хочу говорить, не касается музея.

– Вы ошибаетесь. Всё, происходящее на ковчеге, является моим делом. Я и поставлен здесь, чтобы следить за порядком.

– Да, вы правы, – согласилась Лесиль. – Но я не хочу….

– Посмотрите сюда. Видите чёрное пятно? – я указал на след от взрыва, где погиб работавший до меня лейтенант Берн. Мы как раз проходили мимо. – Вот свидетельство, что происходящее на ковчеге готовится на Земле.

– Вы говорите о теракте? – безучастным тоном спросила Лесиль. – Нам рассказывал экскурсовод.

– Послушайте, сегодня на закрытой для посещения территории музея задержаны шесть девушек. Подобного ни разу не случалось за четыре года работы Атлантиды. И отставшие от групп женщины собрались в одном здании. Как вы объясните удивительное совпадение?

Лесиль ничего не ответила, а я, распаляясь, продолжал:

– Далее, задержанные говорят, что нарушили правила по естественным причинам, и не считают себя виновными. Ерунда. Я допускаю, пара девушек, независимо друг от друга, могла в одно и то же время решить побродить по закрытым комнатам музея. Даже три. И то, если две из них подруги. Но задержаны шесть. Известно, что по корпусу гуляла ещё одна. И что, по-вашему, мне думать?

Файертрап не реагировала. Похоже, мысли Лесиль блуждают в загадочном мире иллюзий, где нет приставучих копов. Но я сорвался, и не мог остановиться.

– В то же время в том самом здании совершается тяжкое преступление. У меня есть рабочая гипотеза – задержанные девушки члены террористической группы. Вы успешно провели операцию, но попались.

– Можете думать, что угодно, – промямлила Лесиль. – Я не говорила о террористах.

– Но вы лгали с самого начала, заявив, что на третьем этаже искали несуществующий туалет. Сейчас вы признаётесь во лжи, но правду раскрывать отказываетесь. Что мне остаётся думать? Итак, мы возвращаемся в арестантскую, и теперь вы являетесь подозреваемой номер один. Можете не отвечать на вопросы до прибытия вашего адвоката. Всё, что вы скажете, будет использовано….

– Погодите, лейтенант. Не надо так, – в голосе спящей красавицы появилось чуть-чуть эмоций. – Поверьте, я не лгу. Да, я нарушила ваши правила. Но причина не имеет отношения ни к какому преступлению. Я пряталась от одного человека. Ну вот, я и сказала.

– От кого?

– Ох. Ну, какой же вы настырный. Я призналась, а вы продолжаете давить.

– В чём? Я снова услышал блеф, как и поиск дамской комнаты на третьем этаже.

– Нет, правда, – возразила Файертрап. И хотя говорила спокойно, у меня возникло ощущение – девушка на грани срыва.

– Ну, хорошо, – выдохнул я. – Вы сказали, но я не поверил. А сейчас пройдём в шестой корпус, и вы покажете, где находились во время ареста.

В полном молчании мы преодолели оставшийся путь до дворца Эа. Следуя за Лесиль, я размышлял – что теперь делать? Четыре опрошенные девушки не дали ни одной зацепки. А намёки на древнее убийство меня не касаются. Я ведь должен определить: кто и как нанёс роковой удар Новаку. Но, боюсь, мне не преуспеть. Есть такое предчувствие. Хотя, чего переживать? Я ведь коп, а не ищейка. Соберу улики, составлю рапорт, и передам по инстанциям. Пусть дальше разбираются те, кто имеет семь пядей во лбу.

Впрочем, существует небольшая, ну, совсем крохотная, надежда, что Лесиль даст показания. Хотя бы в отношении упущенной солдатами девушке, замеченной Стефанией.