Андрей Правов - Интифада

Что конкретно намеревался предложить израильский премьер Москве он тогда Панову так и не сказал. Хотя некоторые перспективы развития экономического сотрудничества между странами в разговоре все-таки обозначил. По оценкам Нетаньяху, основной его потенциал – это соединение российских производственных мощностей и израильских передовых технологий. Оно может происходить, к примеру, на базе некоторых почти простаивавших в конце девяностых годов в России промышленных предприятий. В результате такого сотрудничества, указывал израильский премьер, может быть произведен «как раз тот товар», который легко продается во многие страны мира.

То есть, как сразу же после приезда понял новый корреспондент российского Агентства, о налаживании надежных деловых отношений с его страной в Израиле думали вполне серьезно…

Что же касается Марка Лурье, то Панову удалось созвониться с ним только в двадцатых числах марта. Прежде всего, оказалось, что найти его в Израиле было не таким уж и простым делом. Помогли связи знакомого израильского журналиста в МВД. Выяснилось, что Марк живет в небольшом городе Нетания, в тридцати километрах к северу от Тель-Авива.

Поначалу Алексею Константиновичу показалось, что его телефонный звонок был воспринят Лурье как «привет из давно забытой жизни». Сказать, что друг его детства удивился, означает не сказать ничего. Он был настолько изумлен, что до самого конца их недолгого разговора в его реальность так и не поверил. А поэтому только и сказал, что перезвонит на следующий день.

И слово сдержал. На этот раз Марк был более разговорчив и даже в нескольких словах описал свою жизнь в Израиле. Все, дескать, ничего, устроились, подробности при встрече.

– Приезжай ко мне с женой и детьми, – приглашал друга Панов. – В моем доме отличный бассейн. Сходим в рыбный ресторанчик в Яффо. Я угощаю. Отлично проведем время. Вспомним старые времена…

– Нет, нет, – с порога отверг приглашение Марк. – После твоего звонка я переговорил с Далей. Ты должен приехать к нам, в Нетанию. Через несколько дней начинается Песах, то есть еврейская Пасха. Вот мы тебя и приглашаем вместе с нами отметить пасхальный Седер.

Панов согласился. К тому моменту он уже знал из многочисленных публикаций в местных газетах, что Песах для евреев – один из самых любимых праздников. Он отмечается в честь событий трех с половиной тысячелетней давности, когда евреи вышли из египетского рабства.

Длится праздник неделю. В том году, как и всегда, поздравляя с ним читателей, газеты подчеркивали, что каждый израильтянин должен чувствовать себя так, как будто бы «сам только что вышел из Египта», он просто обязан окончательно «выдавить из себя раба» и стать равноправным и свободным гражданином Земли Обетованной.

Газеты информировали также, что в канун Седера в Израиль прибыли 750 новых иммигрантов из СНГ. Они, дескать, готовились отмечать Песех «вместе со своим народом». В доме премьер-министра Нетаньяху, например, за праздничным столом должны были присутствовать несколько новых израильских граждан из Грузии, которых он лично вывез на своем самолете из Тбилиси, где находился с рабочим визитом.

Газеты писали, что соперник Нетаньяху на предстоявших выборах Эхуд Барак – лидер блока левых партий «Единый Израиль» пригласил на Седер двоих солдат. А глава партии русских репатриантов «Исраэль баалия» Натан Щаранский – родителей солдата, «убитого недавно террористами».

Предвыборная компания шла полным ходом. Поэтому, естественно, лидеры политических партий использовали Песах «на полную катушку». А газеты, пользуясь таким заметным временным рубежом, подводили итоги пройденного пути. К чему пришла страна на 31 марта 1999 года? За кого голосовать на выборах? Кто же прав? Кто лучший «рулевой»? Сторонники премьера Нетаньяху подчеркивали подъем экономики, улучшение жизни людей. Его противники «упирали» на другие показатели – противостояние властей с профсоюзами, так и не решенные и даже обострявшиеся противоречия в отношениях с палестинцами, продолжение войны в Южном Ливане и так далее.

Действительно, как понял Панов, проблем в Израиле в канун Песаха 1999 года хватало. Например, в стране только что завершилась недельная всеобщая забастовка государственных служащих. Ее лидеры, не смотря на все увещевания правительства, все-таки сумели парализовать страну. На рейдах израильских портов скопилось несколько десятков неразгруженных судов. Некоторые их владельцы, чтобы избежать чудовищных убытков, даже перебрасывали суда в порты Египта, там их разгружали и доставляли грузы в Израиль уже наземным путем. На несколько дней оказался «сбитым» график рейсов самолетов, отбывавших из международного аэропорта имени Бен-Гуриона. Бастовавшие рабочие отказывались заправлять их горючим. Но особое возмущение израильтян вызывали мусорщики. Их присоединение к забастовке сделало почти невыносимой жизнь горожан, прежде всего тех, кто проживает в непосредственной близости от рынков. Скопившиеся прямо на улицах огромные кучи мусора начали поджигать «стихийно», что резко повышало опасность пожаров.

Профсоюзное объединение Гистадрут вело себя «как скала». Таковы традиции. Оно требовало от властей повысить заработную плату государственным служащим более, чем на 14 процентов. Именно этот процент, по оценкам профсоюзов, был «съеден» инфляцией в 1998-99 годах. Тогдашний министр финансов Меир Шитрит называл цифру в 3,5 процента. Руководитель Гистадрута Амир Перец не сдавался. Казалось, что он готов был пойти до конца, а именно – испортить израильтянам Песах. Однако в последний момент стороны договорились на 4,7 процента. Забастовка прекратилась. Самолеты снова полетели по расписанию, корабли пошли на разгрузку, мусор с улиц убрали. Начинались праздники.

Вторым неприятным моментом для властей в самый канун Песаха стало новое серьезное осложнение отношений с палестинцами. При этом споры перешли во вполне конкретную плоскость. Израильские власти приняли решение закрыть в Восточном Иерусалиме несколько представительств палестинских организаций. Произошло это после серии приемов в Восточном Иерусалиме палестинцами групп дипломатов из европейских стран. Проводились они в так называемом «Ориент хаусе», именуемом неофициально не иначе, как МИД палестинцев. Тогдашний министр иностранных дел Ариэль Шарон обратился к европейским дипломатам с «просьбой» – не встречаться с палестинцами в Иерусалиме, поскольку этот город, дескать, является «единой и неделимой» столицей Израиля. Однако последовало заявление Европейского союза, который с такой логикой не согласился и даже подбросил «хворост в огонь», указав, что палестинцы имеют полное право уже в течение ближайшего года создать собственное независимое государство.