Игорь Сотников - Все пишут книги на коленках

– А ты знаком с моей теорией закрытых пространств? – спросил Грег у Алекса, беря из его рук стаканчик сока.

– Ты что, ещё на ниве физики подвизался? – в свою очередь спросил Алекс.

– Ну, тут от физики не так уж и много осталось, но не в этом суть дела. Да вообще, умеешь ты ободрить рассказчика своими замечаниями, – заявил Грег, глотнул сока и, подумав, продолжил.

– Вот посмотри вокруг себя.

– Ну? – ответил Алекс, после того как сделал вид, что посмотрел вокруг, повертев головой вокруг своей оси.

– Так вот, моя теория закрытых пространств, строится на не случайности нахождения в них в какой-то определенный момент N-го количества людей, которые по своему роду, совсем неоднородная масса, а также, имеют свою специфичность. Ведь любое закрытое пространство обладает не только своей яркой архитектурной выраженностью в своем предназначении, но и духовной составляющей, вносимой в неё людьми, которое, тем не менее, так и остается пустым, пока его не наполнит человеческая индивидуальность, и даже необязательно через свои предметы быта. Любой человек, зайдя в помещение, каким-то шестым чувством может определить степень его обжитости. При этом не только человек выбирает для себя помещение, а, как мне кажется, что само это закрытое пространство имеет на этот счет своё мнение, и часто не соглашается с выбором человека. После чего последний, всё же решает, что это место не слишком для него подходящее, и меняет место жительства.

Да что, далеко ходить не надо. Вот, к примеру, это кафе. Здесь, кажется, всё понятно – в него приходят люди, желающие перекусить, но опять же, продолжительность их перекуса очень разниться по времени и, можно сказать, растягивается в течение дня. Вот почему, именно в это время, здесь находятся именно эти люди, и что нас связывает между собой, причем желание перекусить к этому имеет небольшое значение. Да, конечно, ты, проходя мимо кафе, мог почувствовать исходящий из него запах и, соблазненный им, зайти сюда. Но опять же, ты при этом мог не заходить, сославшись на свою, как один из вариантов, сытость, сидение на диете, или вообще, ты мог быть антагонистом подобных заведений. Да мало ли, существует вариантов для того, чтобы ты мог, или же не захотел сюда зайти.

Но вот кто-то зашёл, а кто-то нет, в общем, это кафе, видимо, смогло заманить в данный момент такое вот количество людей, которые по своим на то причинам и оказались здесь. При этом, видимо, для самого этого кафе, существовала какая-то своя причина или нужда, по которой здесь и сейчас находились именно те люди, которые здесь и находятся, – остановился Грег, чтобы перевести дыхание, тем самым дав Алексу вставить свое неуважительное замечание.

– Любишь ты, свои путанности говорить. По мне-то, кафе нужно лишь для того, чтобы я оставил здесь свои деньги, и всего-то.

– Это прямое его предназначение, без которого его жизнь быстротечно закончится, но дело в том, что есть и второй духовный аспект его жизни. Прибыль, это, как ты уже понял, всего лишь физический аспект его существования. Так вот, люди, собирающиеся здесь в определенный час, одновременно приносят, и в той же степени, получают свой заряд духовной существенности. Видишь ли, каждое закрытое пространство, получается, что оно как бы разрезает цельное пространство на свои определенные части, при этом для его существования необходим баланс существенности, упрощенно говоря, всего отрицательного и положительного. А раз так вышло, что общее пространство разделено, и оно вследствие этого оказалось разбалансировано, то этот баланс выравнивается именно через определенное соотношение носителей этой незримой энергии. Вот поэтому, для нормального существования кафе, да и любого другого закрытого пространства, необходимо, чтобы этот баланс сохранялся. Если же он, по каким-то причинам нарушится, то для кафе наступят чёрные дни, и никакие демократичные цены, ему уже здесь не помогут выжить, – сделал вывод Грег.

– Ага. Мы, получается, ходячие заряженные частицы, и двигаемся строго по заданному маршруту, который задает, если назвать человеческим языком, духовность, а языком ученого, траекторией чего-то там, что и выговорить невозможно. Ну, а эти различные кафе, заманивают нас своим притяжением в виде запахов, и ещё какой-нибудь физикой тел, – засмеялся Алекс.

– Ну ладно, соглашусь с твоей теорией не относительности. Вот только мне, как любой заряженной частице, нужна конкретика. Давай расскажи, почему в данную минуту именно здесь, оказались мы и ещё наш дорогой Герман-ик? – сказал Алекс, повернулся и, пробежавшись глазами по сидящим людям, продолжил.

– Ну и вон тот, к примеру, непотребного вида человек.

Грег посмотрел на того человека, на которого указал Алекс, допил сок, и начал говорить.

– Насчёт Герман-ика и его компании, я пока не буду распространяться, а насчёт этого, по твоим словам, непотребного вида человека, выскажу несколько моих предположений. Ну, во-первых, мне интересно, что ты имеешь в виду под этим словом непотребный. Да-да. Я по вашему потребному виду понял, что вы его употребили, так для оборота речи. Как мы любим на всё смотреть с позиции потребления, на что, конечно, есть свои веские причины у потребителя, но не у человека, который скорей всего смотрит на мир со своей позиции. Но мы, раз создали мир, который в своей основе имеет потребление, то уже не можем иметь отличную от него точку зрения. Конечно, тут защитники этого мира скажут, что он другим и не мог бы быть, раз в основе жизни человека лежит потребление. Но опять же, скажу словами из евангелия, не сотвори себе кумира, которого мы и создали, назвав его потребитель, который и является основой государства. А уж если государство считает так, то так тому и быть.

– В ваших речах, прослеживаются анархические нотки, ведущие к свержению устоев государственности. Что даёт мне право, называть вас опасным человеком, – заявил усмехнувшись Алекс. А ведь ему, между тем, всегда импонировала опасность, которую он часто замечал в различных, казалось бы, непригодных для этого вещах или действиях, как например проезд на трамвае без билета. И хотя, это была вынужденная мера, ввиду рассеянности Алекса, забывшего дома кошелек, но при этом он всё-таки на мгновение, попав в руки контролеров, ощутил определенную опасность от их физических действий, грозивших применить её по отношению к нему в случае неуплаты штрафа. Но понт, с которым подступают к тебе контролеры, большая сила только в умелых руках, и лишь по отношению к недостойному противнику, которым в данном случае не являлся Алекс, всегда готовый подставить, как свое дружеское плечо друзьям, так и свой нос для удара врагу. Так что ещё трудно сказать, кто вышел сухим из этой без контрольной переделки, Алекс или контролеры.