Андрей Латыголец - «Годзилла». Или 368 потерянных дней
- Название:«Годзилла». Или 368 потерянных дней
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент Ридеро
- Год:неизвестен
- ISBN:9785448515866
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Андрей Латыголец - «Годзилла». Или 368 потерянных дней краткое содержание
«Годзилла». Или 368 потерянных дней - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Ну, что, пацантрэ, поздравляю вас с прибытием в ряды нашей доблестной части и отвечаю, что попали вы в полную жопу. Меня зовут Влад Шмелёв, можно просто Шмель, а это Кесарь, – ткнул локтём Кесарчука Шмель, так что у того враз побагровела полоска тонкого шрама. – На время карантина мы будем тут за вами присматривать, так что слушайте и держитесь нас, потому что за любой ваш «слонячий» косяк по шапке получать будем мы, но потом, когда вас рассуют по ротам, с вас спросят. Так что ну его на хуй косячить в эти первые дни.
Шмель важно подтянул к себе с края стола гору наших личных дел.
– Так, ну а сейчас познакомимся, – сказал он. – Кто тут у нас. Шынковский?
– Это я, – ответил паренёк, с которым мы вместе прибыли из районного военкомата.
– Э, подорви очèло! – скривил рожу Шмель.
Шынковский встал.
– Когда называют фамилию, надо вставать и говорить «я», если в помещение заходят «шакалы» – такая же история, прапор ещё ладно; будите тупить – не покурите, будите выёбываться – не покурите, сходите в чифан. Запомните, здесь за одного страдают все. Мне лично по хуй, кто там кем был на гражданке, да хоть мастер спорта по каратэ, теперь вы все солдаты первого периода – «слоны» значит. Кесарь – «фазан», ему можно, например, курить и не спрашиваться у меня разрешения, он второй период, я уже «дед», т.е. третий, мне вообще везде зелёный свет. Так что в ваших же интересах сразу сечь фишку и вникать, что да как. Тут мамки нет, девку за сиську не подержите, друзья не помогут. Первые полгода вы вообще умирать должны.
Такие откровения сгущали краски, понятия смешили, а сама ситуация рождала в мыслях протест и негодование.
– Марик?
– Я! – быстро вскочил коренастый парнишка.
– Откуда сам?
– Из Гродно.
– О, земеля! Ты с какого района?
– Фолюша.
– А Ножика знаешь?
– Нет, не слыхал…
– Садись. Иванов?
– Я, – встал невысокий смуглый парень.
– Город?
– Гродно.
– Что-то в этом году много гродненских, – обратился Шмель к Кесарчуку. – Чем на граждане занимался?
– Работал на шиномонтаже.
– Баб много отодрал перед армейкой?
– Ну так, – почесал затылок Иванов.
– А я троих сделал в отпуске, прикинь – двух за ночь и одной на клык накидал, – сказал всё тому же Кесарчуку гоповидный Шмель.
– Ка-ко, ку-ка, что? – недовольно произнёс сержант.
– Какадреко, это я, – встал розовощёкий паренёк.
– Буду звать тебя Какодридзе, сука ну и фамилия.
– Почему Какодридзе? – возмутился «поросёнок».
– Потому что фамилия грузинская! Ебало закрыл и сел на место.
Какадреко расстроенно присел.
– Ванный?
– Я, – встал здоровяк.
– Откуда?
– Гомель.
– Оно и видно, Чернобыль прошёлся, восемнадцать лет, а выглядит на тридцать.
– Не смешно, товарищ сержант.
– Слышь, «слон», тебе говорили, что лучше не рамсить? – тут же встрял Кесарчук.
– Да ладно, Серёга, пусть пыжит, один косяк и всем взводом не покурят, посмотрим, как потом заговорит.
– Я не курю, – безразлично сказал Ванный.
– Оно и лучше, – разулыбался Кесарчук, – пацаны, скажите спасибо Ванному, из-за него вы сегодня не курите.
Ванный сел, а со всех сторон послышалось недовольное причитание:
– Спасибо тебе, Вова…
– Шкондиков?
– Я! – вскочил юркий паренёк.
– Смотри, Серёга, пол года служит, во подфартило! Кафедра военная. Так «слоном» и уйдёт. От куда такие кадры?
– Берёза.
– Нехайчик?
– Я! – по стойке смирно встал мальчуган лицом похожий на мышь.
– Откуда?
– Могилев.
– Сиченков?
– Я, – встал болезненно бледный парень.
– Откуда?
– Брест.
– О, Серый, твои края.
– А ты, случайно, не из 31 школы? – спросил у Сиченкова Кесарчук.
– Да, оттуда.
– Я помню тебя, ты в старших классах учился.
– Может быть.
– Вот подсосало пацану, – заржал Шмель, – ща тебя младшой здесь погоняет, но это ничего, в армии возраст ни о чём не говорит, главное – период службы.
Шмель назвал мою фамилию, и я не спеша поднялся.
– Ещё один «годзилла»!
– А почему «годзилла»? – спросил я.
– Потому что год служишь, а все нормальные пацаны полтора жмут.
– Ну, кто на что учился.
– Умный я смотрю, учитель истории, пацанам в школе небось двойки ставил, да?
– Не, я нормальный был.
– Ну, живи пока.
– Дудалевич?
– Я! – вскочил мой сосед.
– Чё с лицом?
– От природы такое, – растерялся тот.
– Деревянное, – тупо заржал Шмель и мне уже захотелось его вырубить.
– Гузаревич?
– Я!
– Глянь ка, однофамилец сержанта нашего Гузаревича из третьей роты?
– Это мой племянник, – сказал парень моего возраста.
– Нормально, племяш будет дядю на кости ставить, вот я и говорю, справедливости в армии не ждите, тут совершенно другие законы.
– Тряпичный?
– Я, – встал паренёк с круглыми глазами.
– А ты чё такой довольный, курил на гражданке?
– Нет.
– Ну, так убери эту тупую ухмылку, а то я думаю ты с меня стебёшься!
Тряпичный нахмурился и сел.
– Мукамолов?
– Я, – поднялся мальчик лет пятнадцати.
– Тебе сколько лет, малая?
– Восемнадцать.
– Сразу после школы забрали?
– Нет, я с девятого класса работать пошёл.
– Будешь Мукой. Гурский?
– Я! – встал высокий детина с женственным лицом.
– О, по тебе сразу видно, что сварщик, – сказал Шмель. – Какую хабзу заканчивал?
– Вторую могилёвскую, по классу сварки.
– Рыбак рыбака, видит из далека. Я как дембельнусь, на стройку варить пойду, там сча зэпэха что надо… Так, кто дальше, Селюк?
– Я! – подпрыгнул тёмно-волосый коротышка.
– Откуда?
– Брест.
– Шманай?
– Я, – встал ничем не примечательный паренёк с прыщавым лицом.
– Дай ка угадаю – Гродно?!
– Жлобин.
– Садись, кэлх.
– Хитрец?
– Я!
– Откуда, хитрожопый?
– Городской посёлок Ганцевичи.
– Какой же это городской посёлок, вёска в натуре, ты – колхозник!
– Ну не знаю…
– Малая ждёт?
– Конечно.
– Давно встречаетесь?
– Три года.
– А зовут как?
– Наташа.
– А номерок дашь?
– Нет.
– Да ладно, я шучу. Но скажу одну вещь, бабы эти существа непостоянные, на граждане это да, ещё можно удержать, а тут… У нас в роте из всех только троих дождались, да и то не факт, что они ни с кем за это время не кувыркались, кто тебе признается. Кесаря вун тоже бросила, коза.
– Приехала на присягу и сказала, что бросает, – досадно подтвердил Кесарчук.
– Так, ну и последний фрукт. Леонов?
– Я, – встал высокий светловолосый парень с одним ухом.
– А что со вторым, бедняга?
– Собака в детстве откусила.
– Так ты на уши долбишься?
– Да нет, вроде.
– Ты – лох, – тихо сказал Шмель.
– Что-что? – переспросил одноухий.
– Ну, а говоришь, не долбишься.
Одноухий обиделся и сел на место.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: