Сергей Савельев - Нищета мозга

Стоит отметить, что существующая структурная двойственность принятия решений используется для государственной, религиозной или моральной структуризации сообщества гоминид. Внимательные люди давно заметили феномен двойственности собственного сознания и, как хитрые приматы, стали эксплуатировать эти наблюдения. Логика социально-биологического паразитизма на эволюционных особенностях становления мозга человека довольно проста.

Невидимые внутренние противоречия с большим успехом и выгодой реализуются на протяжении всей истории человечества. На эксплуатации биологических противоречий мозга построены все религиозные доктрины, сформулированы государственные и даже «планетарные» законы. Именно двойственность поведения человека является основной фабулой в лингвистических памятниках различных эпох. Любое культовое или социальное конструирование начинается с определения поступков, которые следует относить к «хорошим» или «плохим». Это условные обозначения, социальный смысл которых зависит от типа сообщества и быстро меняется во времени. Следует напомнить, что все события совершаются на уровне неустойчивых социальных инстинктов коры большого мозга. Разделяя поступки людей на две антагонистические группы, надо внимательно следить, чтобы в каждую попали как инстинктивно-гормональные, так и социальные формы поведения. Например, сам факт размножения невозможно абсолютно запретить как инстинктивно-гормональную форму поведения, но можно умело ограничить. Навязанные сложные правила и условия репродукции легко сделают это незатейливое мероприятие выгодной формой зависимости от конкретного культа. Если вдобавок простое размножение представить как тяжёлое нарушение сомнительных правил, то успех культа гарантирован. Основная идея состоит в том, чтобы смесь правил и условий создавала почти невыполнимую и противоречивую ситуацию. Любая общественная иллюзия или культ тем жизнеспособнее, чем больше частных подтверждений своей хронической убогости человек находит в инстинктивно-гормональных и социальных формах поведения.

Особую роль в социальных иллюзиях играет умелое обращение к скрытым от внешних глаз внутренним проблемам человека. Двойственность сознания эксплуатируется в мистических целях как подтверждение достоверности существования мифических существ. В большинстве культов предполагается, что правильное «надо» предлагается хорошими богами, ангелами, пророками и феями, а очень биологичное «хочу» — чертями, шайтанами, демонами, вампирами и сатирами.

Скрытые личные устремления в большинстве учений и социальных систем связывают с происками демонических сил, а социальные инстинкты или культовые обременения — с высшим благом. Совершенно ясно, что поощряемые формы социального поведения предлагали делиться собственностью и пищей, что не встречало инстинктивно — гормональной поддержки. По этой причине силовое принуждение всегда было и остаётся единственной формой социализации плодов индивидуального труда. Тем не менее избавиться от эгоистических рогатых проказников просвещённому человечеству не удавалось даже на кострах инквизиции.

Постоянная смена механизмов принятия решения делает человека непоследовательным и противоречивым в своих самых важных жизненных решениях. Это не требует особых доказательств, поскольку каждый читатель проходил через мистический ужас собственной двойственности. Приняв одно решение, казавшееся очевидным и единственным, мы тут же начинаем сомневаться в его правильности. Немного помучившись, мы меняем наши представления о событии на прямо противоположные — и тут же убеждаемся в их глупости. В большинстве случаев не один неверный поступок, а наши метания между несколькими решениями задачи приводят к необратимым последствиям.

При всех недостатках и внутренних противоречиях, постоянная смена рассудочной деятельности на инстинктивно-гормональные формы поведения — далеко не самый их плохой вариант поведения. Наша полуобезьянья сущность доставляет некоторые простые удовольствия. Проявление влюблённости, ухаживание за симпатичным сексуальным партнёром и романтические переживания скрашивают наше непродолжительное существование. Более сильные страсти, вызываемые завистью, дикой ревностью или непримиримым соперничеством, разнообразят эмоциональные ощущения и часто становятся прекрасным стимулом для творчества и лучших гуманистических проявлений человечества. Такой поведенческий баланс между рассудочным и инстинктивным принятием решений благоприятно влияет на интеллект и является одним из способов управления нашим норовистым мозгом.

Значительно хуже ситуация при ярко выраженном преобладании одной из форм поведения. Если у человека победителем оказывается только «хочу» или только «надо», то возникает однонаправленная последовательность действий. Всепоглощающее «хочу» рождается при полной победе над рассудком инстинктивно-гормональных форм поведения. Под человеческой оболочкой появляется примат райского этапа эволюции, которому было достаточно трети мозга современного человека. На бытовом уровне такой экстремизм обычно называют интуитивным поведением, эгоизмом и распущенностью. Если же оголтелые скачки по планете со спущенными штанами и бутербродом в зубах приводят к известности, то их называют целеустремлённостью или целостностью натуры. При этом не имеет особого значения социальное содержание поступков. Гоминид одинаково привлекает как полная аморальность, так и позитивность доминантного поведении. Оно может быть как благородным и добрым, так и асоциальным и агрессивным. Крайности схожи, а значение имеет только амплитуда замеченного и обсуждённого события. Полностью отдавшись собственному «хочу», люди в существующих социальных системах часто достигают примерно тех же результатов, что и при выборе общественно-героического «надо».

Сущность этой формы поведения сводится к следованию социальным инстинктам, которые были выработаны в период индивидуального развития или искренне приняты человеком.

Неприятности с социальными инстинктами, программирующими внутреннее «надо», начинаются по мере роста человека. В каждый период развития он нарабатывает комплексы представлений, которые внушаются родителями, воспитателями, учителями или уличными друзьями. Затем выясняется, что эти социальные инстинкты далеко не универсальны, а часто и вредны.

Происходит непродолжительная смена жизненных ориентиров, которые спустя некоторое время вновь оказываются несостоятельными. Ужас ситуации в том, что многие социальные ценности, принципы жизни, отношения или религиозные культы изначально бессмысленны, а их реальное содержание крайне адаптивно. Социальные инстинкты тем и хороши для гоминидной эволюции, что могут полностью меняться на протяжении одной жизни. Для конкретного человека, получившего персональные социальные инстинкты, скоротечная смена привычных ценностей может стать личной катастрофой. Слепое следование как социальным, так и инстинктивно-гормональным принципам существования одинаково губительно.