Сергей Савельев - Нищета мозга

Следует утешиться тем, что однозначный выбор рассудочной или инстинктивно-гормональной формы поведения очень редок. Он характерен для редких гениев или широко распространённых идиотов. В большинстве случаев приходится наблюдать ту милую непоследовательность решений, которую легко демонстрируют женщины и неумело скрывают мужчины.

Наш мозг оказался заложником собственной эволюции. Двойственность сознания может принимать чрезвычайно сложные формы и с равной вероятностью приводить как к торжеству разума, так и к победе плоти. Мы не можем повлиять на доставшуюся от родителей организацию нашего несчастного мозга. Однако понимание природы явления поможет избавиться от наивных заблуждений и бессмысленных страданий.

Когда мужчина проявляет интерес к женщине, то обычно дарит цветы. Это лучший способ сообщить о своих нежных чувствах, поскольку цветы являются половыми органами растений. Вручив избраннице вязанку разноцветных «пиписек», мужчина как бы намекает на возможность и желание использования аналогичных частей тела. Если букет слишком богат, то женщины смущаются, но обычно принимают этот прелестный намёк. Несмотря на странность происходящего, эта анекдотичная ситуация повторяется тысячелетиями и точно отражает основную цель половых взаимодействий — размножение. У человека это незатейливое и приятное занятие привело к дифференциальной эволюции половых центров головного мозга.

Половой диморфизм оказывает огромное влияние на эволюцию человека. Основой различий в поведении являются фундаментальные особенности строения мозга мужчин и женщин. При этом абсолютно бессмысленно спорить о том, чей мозг лучше. Они оба одинаково необходимы для человечества. Все противоречия состоят в том, что мозг мужчин и женщин приспособлен для решения разных, но взаимосвязанных проблем репродукции, адаптации и социализации. Половые особенности строения нервной системы однозначно указывают на то, что мужской и женский организмы сталкивались с непохожими биологическими задачами. По этой причине действие как естественного, так и искусственного отбора было неодинаковым для разных полов. Постепенно особенности накапливались, что увеличивало неврологические и соматические признаки полового диморфизма.

В основе дифференциального действия отбора лежат два варианта репродуктивных стратегий, которые стали основой для накопления структурных различий мозга. Для мужчин специфичной оказалась полигамия как статистический подход к проблеме переноса генома в следующее поколение. Это связано со способностью быстро оплодотворять большое число самок и дистанцироваться от выкармливания и первичной социализации потомков. Для женщин полигамия не менее характерна, чем для мужчин, но до тех пор, пока она не отягощена первыми репродуктивными результатами. Наличие детей вынуждает заниматься их инстинктивным обслуживанием, что ставит женщин в большую зависимость от социальных инстинктов.

Значимые изменения в эволюционной динамике накопления половых различий в мозге произошли с появлением искусственного отбора. Возникновение механизма закрепления поведенческих особенностей ускорило половую дифференциацию головного мозга. Не нуждается в особых доказательствах репродуктивная эффективность социального женского конформизма. Несколько миллионов лет подряд мы искусственно совершенствовали женский и мужской мозг для выживания и эффективного освоения планеты. Стоит ли удивляться, что страстная женская любовь к мужчине легко сменяется ещё более искренними и глубокими чувствами к богатому и социально успешному конкуренту.

Чувства в обоих случаях абсолютно честные, глубокие, а в стабильной социальной обстановке могут продлиться до взросления общих потомков. Вместе с тем нужно учесть, что эти романтические отношения являются поведенческими производными лимбической системы, которую мы унаследовали от рептилий и архаичных приматов. Как было изложено выше, инстинктивно-гормональная регуляция поведения нацелена на добывание пищи, размножение и доминирование. Никакого отношения к морали, нравственности, совести и другим социальным инстинктам эти формы поведения не имеют. Наоборот, они находятся в жесточайшей конкуренции, вызывая к жизни проблемы двойственности сознания. Поскольку речь идёт о самом главном — переносе генома в следующее поколение, — результат выбора большинства невест вполне предсказуем. Немного помучившись, гордая невеста использует лимбическую логику и врождённые формы поведения наших далёких предков. Её выбор будет чаще всего определяться биологическими преимуществами конкретного избранника. Она инстинктивно влюбляется в перспективу безбедного существования — своего и своих детей.

Надо отметить, что мужская половина человечества ничем не лучше женской и в большинстве случаев использует ту же логику, немного осложнённую выраженной полигамией. Эти явления надо восприримать как следствие особенностей эволюции головного мозга человека, а не как морально-нравственную тупость, отсутствие совести или бытовой эгоизм. Наш несчастный мозг, подвергаясь жёсткой социальной дрессировке, всеми силами пытается противостоять обезьяньей лимбической системе. Даже в этом случае вероятность победы коры над инстинктивно-гормональным выбором полового партнёра очень маловероятна. Однако само появление «душевных» мук невесты, убегающей к более состоятельному и перспективному жениху, уже очень примечательно. Регулярное воспроизводство схожих по смыслу страданий является гигантским шагом в эволюции мозга. В похвалу человечеству можно сказать, что таких противоестественных страданий животные испытать не могут. Мы не виноваты в нашем обезьяньем прошлом, что позволяет более снисходительно относиться к регулярным попыткам отращивания любимых хвостов.

Причина возможности осуществления рассудочного поведения кроется в длительном искусственном отборе носителей социальных инстинктов. При вне-геномном наследовании важным объектом отбора стали конкретные носители «человеческих» центров хранения социальной информации. Ранее была изложена последовательность событий, приведшая к появлению лобных областей вследствие социального обмена пищей. В их эволюционном увеличении решающую роль играли женщины, вынужденные постоянно делиться пищей со своими потомками. Ассоциативные функции возникли вторично и являются своеобразным артефактом этого процесса. Реальное давление отбора испытывали женщины, а мужчины получили ассоциативные центры в качестве генетического бонуса половых различий.