Питер Уорд - Эволюция будущего

Первый ген-терминатор был произведён крупной американской биотехнологической фирмой “Monsanto” и был спроектирован, чтобы защитить патентные права “Monsanto” на несколько типов трансгенных сельскохозяйственных растений. Это генетическая модификация, которая предотвращает прорастание семян после сезона, в котором они были проданы. Так работают гены, которые позволяют получить лишь единственный урожай и не производить семян в будущем – немного похоже на арбуз без семечек, но более эффективно.

Существует большое опасение в том, что такие гены-терминаторы перейдут к немодифицированным разновидностям сельскохозяйственных растений. Если ген-терминатор, включённый в растение помидора, перешёл в другие разновидности помидоров, есть реальная возможность появления растений, которые никогда не дадут урожая, для получения которого они были предназначены.

Наш вид научился, как можно обходить обычные правила эволюционных изменений: мы научились строить новые виды. Но появилась ли у нас возможность изменить эти правила? Норман Майерс из Оксфорда задал этот вопрос в своей пророческой и тревожной статье 1998 года «Кризис биологического разнообразия и будущее эволюции». Майерс делает тонкое, но важное замечание: люди несут «явные угрозы некоторым основным процессам эволюции вроде естественного отбора, видообразования и происхождения видов». Майерс и раньше кричал «Волки!», и волк всегда оказывался на месте, с удовольствием закусывая множеством видов мира. Но не напрасно ли он поднимает панику в этом случае? Хотя насчёт кризиса биологического многообразия предупреждали многие, Майерс оказался единственным, кто предупреждает относительно кризиса самой эволюции. Он основывает своё заключение на осмыслении двух фактов: во-первых, мы вступили в новую фазу массового вымирания, и, во-вторых, что за ней не будет следовать нормальный восстановительный период после массового вымирания; фактически, восстановление будет в значительной степени отсрочено.

Майерс приводит три аспекта этого специфического массового вымирания, которые затронут его эволюционный результат (и которые будут отличать его от любого массового вымирания в прошлом):

Его начало было чрезвычайно быстрым (по сравнению с массовыми вымираниями прошлого), в пределах одного или двух веков, и потому возможность для реорганизации экосистемы и эволюционного ответа будет очень скудной.

В настоящее время на планете существует более высокое биологическое разнообразие, чем в любое время в геологическом прошлом, поэтому, если будет утрачено 50 % видов, общее количество вымерших видов будет выше, чем при любом массовом вымирании прошлого.

На протяжении прошлых эпизодов массовых вымираний виды растения в значительной степени сохранялись, но этого может и не быть в ходе текущего массового вымирания.

Текущее массовое вымирание может быть уникально не только в том, кого оно убивает, но и в том, как протекает процесс восстановления. В прошлые времена тропические области мира служили запасниками для последующего восстановления. Поскольку они всегда обладали самым большим видовым разнообразием на планете, они в течение долгого времени служили «горнилами эволюции» – областями, которые порождали новые виды и внутривидовые формы более высокими темпами, чем другие части мира. Палеонтолог Дэвид Яблонский из Чикагского университета показал, что новшество может быть связано с географией. Новшество в эволюции – это появление эволюционной новизны, и тропические области, похоже, являются родным домом для большего количества новшеств, чем другие области. Однако теперь тропики – это территории с самой высокой плотностью человеческого населения и с самым высоким темпом прироста человеческой популяции. Эти обстоятельства могут приостановить эволюцию не только новых видов, но также и новых внутривидовых форм.

Текущий кризис биологического многообразия также может существенно уменьшить количество новых видов, эволюционирующих в сторону увеличения размеров тела. Гигантские млекопитающие, чтобы выжить, требуют очень больших участков местообитаний; также может быть верным и то, что им требуются столь же обширные территории для видообразования. С сокращением площадей природных местообитаний, а особенно – открытых травянистых равнин, фактически повсюду на Земле у крупных млекопитающих и других позвоночных может не остаться никакой возможности породить новый вид. Поэтому последствием роста человеческой популяции и нарушения местообитаний может быть не только исчезновение крупных млекопитающих, рептилий и птиц, но и невозможность для новых крупных видов занять их место лишь потому, что механизм видообразования в направлении развития крупных размеров тела был пущен под откос благодаря фрагментации природных территорий.

Большое и энергичное сообщество защитников природных ресурсов, учёных, политических деятелей и просто любителей прикладывает активные усилия для сохранения биологического разнообразия. Одно из наиболее важных среди этих усилий – сохранение местообитаний. Однако даже самые титанические усилия сохранят лишь островки природных местообитаний в море возделываемых полей и расползающихся вширь антропогенных ландшафтов. Пока человечество находится у руля, весьма сомнительно, что возникнут сотни тысяч миль неогороженных, лишённых барьеров природных местообитаний, чтобы появилась возможность заменить виды, уже утраченные с конца Ледникового периода. Этот факт заставил Нормана Майерса поставить следующие вопросы:

Достаточно ли сохранять как можно больше видов из их всепланетного запаса, или следует оказать больше внимания охране эволюционных процессов, подвергающихся опасности? Это совершенно новый способ взгляда на мир – применительно не к исчезающим видам, а к исчезающим путям видообразования. Возможно, главным лозунгом следует сделать «спасти видообразование», а не «спасти вид».

Один из вопросов первостепенной важности – это вопрос биологической разнородности: количество типов строения тела. На Земле может быть много видов, но мало типов строения тела. Достаточно ли сохранить большое количество видов, если мы будем не в состоянии сохранить также и биологическую разнородность?

Должен ли эволюционный «статус-кво» (текущий облик биоты Земли) поддерживаться путём сохранения точных фенотипов конкретных видов, что позволит сохраниться эволюционной адаптации, приводя тем самым к новым видам? Например, должны ли сохраняться два вида слонов, или мы должны сохранить возможность для появления слоноподобного вида в отдалённом будущем?