Николай Плавильщиков - Человечек в колбе

— Нужно бы северо-американских растений раздобыть, — сказал Линней Клиффорду. — В Англии, говорят, кое-что есть.

— За чем же дело? — и Клиффорд полез за деньгами.

Линней отбыл в Англию, набив себе карманы рекомендательными письмами. Он знал, что в этой чопорной стране без рекомендательного письма шагу не ступишь.

— Я ваш ученик, — заявил Линнею при первой же встрече с ним доктор Шоу, путешественник по Африке.

— Мой ученик? Простите, но я гораздо моложе вас.

— Я читал вашу «Систему природы». Она многому научила меня.

Линней растрогался — его знают даже в Англии. Но увы, одна ласточка весны не делает, а Шоу оказался именно этой единственной ласточкой.

«Линней, податель сего письма, есть единственный человек, достойный тебя видеть, единственный достойный быть видимым тобой. Кто увидит вас вместе, увидит двух таких людей, подобных которым едва ли еще раз произведет природа», — так писал Буэргав мистеру Слону, знаменитому ботанику, в рекомендательном письме.

Буэргав немножко просчитался. Он хотел заинтересовать Слона Линнеем, но пересолил. Прочитав письмо, Слон рассердился.

— Как? Этот мальчишка-швед равен мне?.. Мне, Слону?! — и он так холодно принял Линнея, что тот совсем растерялся.

А другой ученый, Диллениус, большой знаток мхов, оказался еще холодное:

— Открытие какое сделал, — ворчал он. — Тычинки и пестики… Все это мальчишество! Сегодня один кричит о тычинках, завтра другой о листьях. Кого же слушать?

Лондон холодно встретил Линнея, но все же тот ухитрился раздобыть кое-какие американские растения для сада Клиффорда.

Два года пролетели как сон. Но след от них остался, и не маленький: несколько книг. Из них самой лучшей была «Сад Клиффорда», содержавшая описание растений бургомистра. Конечно, Клиффорд не пожалел денег и снабдил книгу такими рисунками, каких до тех пор никто и не видел никогда. Все шло очень хорошо, но в Лейдене Линней как-то встретился со своим приятелем Артеди, тем самым, который изучал рыб. Артеди приехал за границу тоже за дипломом доктора и тоже, как и Линней, завяз здесь. Но если Линнею везло, и он умел как-то устраиваться, то Артеди этого не умел совсем. Линней пустил в ход свои дипломатические способности и мигом пристроил Артеди к одному аптекарю, некоему Себá.

Приятели частенько встречались; один толковал о растениях, другой — о рыбах, но все же они как-то ухитрялись понимать друг друга. Казалось, все хорошо. Но как-то вечером Артеди, идя по берегу канала, зазевался, свалился в канал и утонул.

Линней, как только узнал об этом, поспешил к аптекарю — выручать рукописи приятеля.

— Их у меня нет, они у него дома.

Линней побежал в гостиницу, где жил Артеди.

— Он мне много задолжал, — ответил хозяин. — Я продам его имущество в покрытие долга.

Линней опять побежал к аптекарю, а тот…

Кто знает — может быть он так и бегал бы от аптекаря к хозяину гостиницы и обратно, если бы не наступила ночь. Пример друга был налицо — тонуть в канале Линней совсем не хотел. А потому он и пошел домой, к Клиффорду.

— Есть о чем разговаривать, — сказал Клиффорд. — Заплати ему. Я покупаю эти рукописи!

Тем дело и кончилось: рукописи попали к Линнею, и он вскоре издал «Ихтиологию» своего друга. Позднее он воспользовался этой книгой для своей системы рыб, но так как рыб он знал не очень хорошо, то он и понапутал изрядно, задумав «поправлять» Артеди.

Хорошо жилось Линнею в Голландии. Его очень уважали, его любили, за ним толпой ходили почитатели, а иногда и просто ротозеи. Но климат Голландии оказался для него неподходящим, и он решил уехать. Может быть он и застрял бы еще на годик в Голландии, но тут случилось одно пренеприятное обстоятельство.

Как-то вечером Линней после утомительного перехода по темным улицам добрался до дому. Едва он вошел к себе в комнату, как увидел на столе какую-то посылку и письмо. Содержание письма оказалось таким, что Линней так и подскочил.

За его невестой ухаживал другой! У него хотели отнять Сару-Лизу!

— Еду, — решил Линней. И минуту спустя прибавил: — Через Францию. А ей — напишу! — И он тут же стал писать невесте.

Начались проводы и прощанья. Друзей за эти годы у Линнея развелось столько, что прощание с ними заняло немало времени. Трогательно простился он со стариком Буэргавом, умиравшим от водянки.

В Париже Линней прежде всего побежал в ботанический сад. Запыхавшись, он вбежал в оранжерею, где профессор Жюссье как раз показывал студентам различные тропические растения. Он стоял и глубокомысленно глядел на какой-то кустик.

— Это… это… — мялся он, пытаясь определить растение.

Студенты уже начали переглядываться и хихикать. Жюссье смущался все больше и больше, и вот…

— Это растение американское, — раздался голос.

Жюссье оглянулся. Сзади него стоял невысокого роста молодой человек, по одежде — иностранец.

— Вы — Линней! — воскликнул он.

— Именно, — ответил с поклоном тот.

Вот это была — встреча, это была — рекомендация!

У Жюссье был брат — тоже ботаник. Они оба очень сдружились с Линнеем, и он не остался неблагодарным. Он назвал в честь Жюссье род растений, посвятил им несколько книг. Но остальные французы были холодноваты. Правда, они были очень любезны, правда, с их уст не сходило «знаменитый», «мэтр» и прочие громкие слова, правда, Линнея тотчас же избрали членом-корреспондентом Академии, но…

— Это какой-то анархист, — шептали друг другу на ухо ученые. — Вся его заслуга в том, что он старается изо всех сил запутать ботанику. Новую систему выдумал, словно старые так уж плохи.

— Это он по молодости!

— Ах, мосье Линней… — рассыпались они перед ним через минуту.

И вот настал великий день. Знаменитый ботаник, «князь ботаников», как его прозвали за границей, прибыл на родину. Как его встретили? Никак.

— Врач без места и без денег — вот его общественное положение. А наука — кому она нужна? За нее платят? Нет! Ну, значит…

Линней заехал к отцу, а потом отравился в Фалун, к невесте.

— Вот мои книги, — сказал он ей, показывая увесистую стопку книг. — Я не без пользы провел время в Голландии.

— Так! Ну, а как со службой? — ошарашил счастливого жениха папаша.

— Служба? — Линней смутился. — Пока я буду практиковать…

— Тэк-с… Значит, и свадьба пока не скоро…

Вот история! Написал Линней с десяток книг, прославился, можно сказать, по всей Европе, а невесты не завоевал.

Линней повесил на двери вывеску: «Доктор Карл Линней».

Вывеска висела, а пациенты не шли.

«Не уехать ли опять к Клиффорду? — думал он. — Уеду… А Сара-Лиза?..»

Любовь к невесте удержала Линнея на родине. И вдруг — повезло. Заболел один из его знакомых. Лечило его много врачей — не помогли. Тогда он обратился к Линнею. Больной, очевидно, рассуждал так — ведь все равно умру. А вылечит меня Линней — и мне хорошо, и ему неплохо.