Виталий Ларичев - Сад Эдема

С тех пор началась дружба Даусона и Тейяра де Шардена. Чарлз не только благосклонно разрешил ему продолжать сборы костей и отпечатки растений в своем заповеднике», но и неизменно подогревал энтузиазм студента теологии. За четыре последующих года Даусон и «монахи» нашли в карьере множество редких и ценных зубов рептилий и рыб, зуб нового вида древнейшего млекопитающего Depriodon valdensis, а в вилденских слоях Суссекса — небольшую коллекцию ископаемых растений. Сборы затем были отправлены в Лондон, в лаборатории Британского музея, где их изучали Артур Смит Вудворд и специалист по флоре Сэвард. В докладах и статьях, посвященных находкам, они благодарили Тейяра де Шардена и Пелетье за «самоотверженную и искусную помощь» при сборе ценных коллекций и за передачу их Британскому музею.

Когда Тейяр де Шарден выезжал во Францию, он присылал Даусону из Парижа дружественные письма. Молодой иезуит несомненно талантливый палеонтолог, и уже сейчас его с почтением принимают в кругах геологов католического университета Парижа, он вхож в лаборатории святая святых, Института палеонтологии человека, ведущего научного учреждения в Европе, разрабатывающего проблемы происхождения Homo, его ценит сам Марселен Буль, выдающийся французский эксперт по ископаемым людям! Кто из знакомых Чарлзу любителей науки может похвастать таким примечательным знакомством?

Даусон медленно шагал по аллее, аккуратно посыпанной мелкой кирпичной крошкой. Он подошел к любимой скамейке, поставленной у развесистого куста клена в конце аллеи, присел на нее и с наслаждением откинулся на покатую спинку. Что и говорить, жизнь проходит не напрасно. Палеонтология и геология не единственные области его научных увлечений. Разве не он, Даусон, открыл в 1898 г. довольно большие запасы естественного газа в окрестностях небольшой станции Гисфилд? Когда его друг Сэм Вудгид, школьный учитель из Акфилда, провел анализ газа, то выяснилось, что он может с успехом использоваться для освещения. С тех пор прошло достаточно много лет, а запасы газа пока не иссякли — хозяин отеля в Гисфилде и станционное начальство с успехом сжигают его в светильниках, благословляя имя любознательного человека, которому до всего на свете есть дело. Когда Даусон читал свой доклад Геологическому обществу в Лондоне, то все знали, что зал заседаний освещается газом, специально для этого случая доставленным из Суссекса! А разгадка тайны появления «Дин Хоулз», известных выработок типа штолен на юге Англии? Ведь именно он первым определил их как древние рудники, как будто до столь тривиального объяснения не мог додуматься ни один элементарно образованный археолог!

А археология? Не будь его давней привязанности к охоте за костями вымерших животных, Даусон целиком посвятил бы свое время поискам разных древностей. Впрочем, стоит ли сетовать! Даже затрачивая основную часть времени на занятия по геологии и палеонтологии, он достаточно преуспел в сборе всевозможных раритетов и даже в раскопках. Еще молодым человеком в начале 90-х годов Чарлз Даусон был рекомендован и стал авторитетным членом Лондонского общества антикваров. Он гордился этим не меньше, чем членством в Королевском геологическом обществе, и поэтому не упускал случая написать заметку или статью для изданий антикваров. В особенности привлекали его изделия из металла, коллекционирование которых привело его затем к большой работе по изучению собора в Гастингсе. В результате появилась на свет двухтомная «История Гастингского собора». Для воссоздания процесса строительства собора Даусон вместе со своим другом Джоном Льюисом произвел вокруг него довольно обширные раскопки.

В 1892 г. произошло еще одно важное событие в жизни Даусона: он стал членом Суссекского археологического общества, и по предложению его руководителей ему посчастливилось с тем же Льюисом проводить раскопки в пещерах Лавента, копать римский лагерь в Пэвенсее, а около Истборна в содружестве с археологом Рейджем изучать два погребения железного века. В его коллекции хранится много керамики со стоянок железного века. Она представляла настолько большой интерес, что дважды, в 1903 и 1909 гг., пришлось устраивать выставки. Даусон даже посвятил керамике специальную статью. Приходится лишь сожалеть, что в дальнейшем из-за разного рода недоразумений отношения с археологическим обществом оставляли желать много лучшего. Они окончательно испортились после того, как Даусон осмелился занять дом, где привыкли заседать суссекские археологи.

Но сейчас Даусон думает о другом: он должен сделать такой вклад в науку, чтобы люди узнали его при жизни и помнили о нем после того, как он уйдет в небытие. Лично он не видит в подобном желании ничего безнравственного и предосудительного. При всех очевидных успехах его любительских занятий наукой имя его известно лишь специалистам. Обыватель в массе своей равнодушен к единичным зубам первых млекопитающих (экая невидаль!), его не заставишь читать историю Гастингского собора (скучно!) и не поразишь коллекциями редких изделий из железа (кому нужен этот проржавевший хлам!).

Другое дело, например, слухи о находках костных останков далеких предков человека, и в особенности обезьянолюдей. Вот тема, достойная дискуссий и пересудов на каждом сборище! Сейчас, пожалуй, нет в мире человека более известного, чем Эжен Дюбуа, и все оттого, что ему посчастливилось найти на Яве черепную крышку «недостающего звена». А какие пересуды ведутся сейчас по поводу находок черепов и даже целых скелетов неандертальцев! Каждому, кто открывает их, обеспечен шумный успех!

Даусону до сих пор тоже везло с открытиями «переходного», «промежуточного». Вот хотя бы найденное им млекопитающее, близкое по виду к рептилиям Plagiaulax. Это же настоящее «связующее эволюционное звено». Или формы, объединяющие Ptychodus и Hybocladus, «золотую рыбку» и карпа? Разве они не достойны внимания? А открытая им в 1894 г. полуканоэ полурыбачья лодка, сплетенная из ивняка? А неолитическое каменное орудие с деревянной рукояткой? Многие ли могут похвастать такой необычной находкой? Разве не Даусон нашел в 1893 г. следы «первого использования чугуна» и открыл первую «переходную подкову» в 1903 г. Но для полноты картины ему очень не хватает еще одной «переходной формы» — счастливой находки «недостающего звена», связывающего человека и обезьяну…

Всезнающие и всепонимающие журналисты с важностью рассуждают об открытии во Франции «недостающего звена» с лицом обезьяны и мозгом человека. Тейяр де Шарден со смехом рассказывал Даусону о напечатанных в ежедневной прессе Парижа фотографиях Марселена Буля, держащего в руке череп гориллы. Череп африканской обезьяны репортеры представили ошеломленным читателям как находку Буиссонье и Бардона в «могильной траншее» пещеры Буффиа!