Виталий Ларичев - Сад Эдема

На этом юмористическая сторона дела закончилась и началась работа. До конца недели, в течение двух дней Брум почти не покидал лаборатории, занимался скрупулезным изучением черепа, делал всевозможные замеры. Его, как палеонтолога, мало занимал окаменевший слепок мозга с его необычными размерами, формой и извилинами, хотя он и определил его как «предчеловеческий». Но что касается структуры зубов и особенностей строения других костей черепа, то Брум полностью согласился с выводами Дарта. Результатом визита Брума в Йоханнесбург стали две краткие заметки, посланные им в журналы «Nature» и «Natural History». В них Брум писал о том, что Дарт имел веские основания не определять австралопитека как ископаемую вариацию шимпанзе или гориллы. Во всяком случае, по структуре зубов австралопитек отличен от них и близко родствен человеку. По размеру черепа, форме челюстей «бэби», по мнению Брума, напоминает отчасти шимпанзе, но другие детали строения костей, а также мозга позволяют считать его антропоидом, из которого со временем мог возникнуть человек. По существу, заявил Брум, австралопитек — «связывающая форма» между высшими обезьянами, к которым он расположен ближе, и одним из низших типов древнейшего человека. Он попытался даже реконструировать череп взрослого австралопитека. Реконструкция оказалась удивительно сходной с черепом питекантропа, если не считать меньшего объема мозга и менее прямой посадки головы. Австралопитек, согласно заключению Брума, — предшественник пильтдаунского человека и «самая ранняя человеческая вариация».

Что же в это время происходило в Лондоне? За четыре дня до появления на полосах «Star» статьи Бернарда Пауэра, 30 января 1926 г., к сэру Артуру Кизсу, который готовился читать последнюю лекцию в колледже Грегори, примчался озабоченный редактор «Nature». Он сообщил о получении статьи, посвященной открытию, настолько важному, с выводами столь ответственными, что он сам затрудняется решить, следует ли печатать ее до того, как эксперты выскажут о ней свои соображения. Кизс пожал плечами и сказал: «Почему бы и не напечатать?» Однако попросил доставить к нему статью утром 3 февраля. Бегло просмотрев сочинение Дарта и ознакомившись с иллюстрациями, Кизс в тот день пришел к заключению, что Дарт описал череп антропоидной обезьяны, «ближайшей кузины гориллы и шимпанзе». Как же он удивился, когда поздно вечером к нему домой явились репортеры лондонских газет, чтобы взять интервью в связи с получением телеграммы из Южной Африки об открытии «недостающего звена». У Кизса не было настроения для многословного интервью. Он сказал всего две фразы: «Я не думаю, чтобы Дарт заблуждался. Если он достаточно полно изучил череп, мы готовы принять его выводы». От дальнейших разговоров Кизс отказался. В следующие дни он направлял всех репортеров к Эллиоту Смиту, а сам хранил молчание.

«Illustrated London News» («Иллюстрированные лондонские новости»), одна из популярнейших и старейших газет столицы, вскоре опубликовала мнение Эллиота Смита относительно открытия. Выдающийся антрополог, под руководством которого Раймонд Дарт четыре года изучал слепки мозга и который привил ему интерес к эволюции мозга и нервной системы, высказался в таких решительных выражениях: «Это просто счастливое стечение обстоятельств, что находка такого рода попала в руки профессора Дарта, ибо он один из трех или четырех человек в мире, которые имеют опыт исследования такого материала и могут определить его реальную ценность…»

Когда Дарт получил из Лондона известие о том, что 7 февраля в «Nature» будет опубликована его статья об австралопитеке, ему показалось, что победа близка. Все же палеоантропология со времени Дарвина и Фульротта достаточно далеко продвинулась вперед, чтобы не встречалось в штыки каждое новое открытие! Напрасно он настраивал себя на пессимистический лад, предрекая скептицизм и недоверие мэтров антропологии. Радость и уверенность подогревались также продолжающимся потоком поздравлений и просьб написать статьи о находке в Таунгсе. «Science news service» из Вашингтона призывала выступить с изложением идей на страницах своего издания. «Oxford university press» просила предоставить право публикации его работ по ископаемому черепу, а также книги об открытии в издательствах США, Британии и других стран. «Verlag Parens und Сотр.» из Мюнхена тоже торопилась заключить контракт на право публикации его книги в издательствах, имеющих связи со всем европейским книжным рынком!.. А ведь никакой книги еще не было и в помине; кроме того, Дарт и не думал пока писать ее, надеясь в ближайшее время заняться раскопками в Таунгсе, чтобы получить новые материалы по австралопитекам. Кажется, для этого важного дела складывались благоприятные обстоятельства: среди руководства медицинского факультета университета и в сенате начали поговаривать о необходимости сделать Дарта президентом Южно-Африканской секции развития науки и королевского научного общества Южной Африки. Если такое назначение будет способствовать его палеоантропологическим занятиям, то почему бы и не принять его?

Открытие австралопитека и всеобщее внимание к нему имели еще одно важное следствие, позволявшее надеяться на дальнейший успех: оно вызвало интерес к палеоантропологии у людей, далеких от нее по роду своих занятий. Рабочие каменоломен, близких к Йоханнесбургу и весьма далеких от него, теперь упаковывали ископаемые кости в ящики и отправляли их к Дарту в медицинскую школу. Интересные коллекции прибыли, в частности, из Стеркфонтейна, расположенного в 35 милях к западу от Йоханнесбурга. Среди костей Дарт обнаружил несколько крупных черепов павианов, отчасти близких современным, из чего он сделал заключение о более позднем возрасте Стеркфонтейна по сравнению с Таунгсом. Еще больше волнений доставили Дарту находки учителя Эйтцмана в карьере Макапансгат, отстоящем от Йоханнесбурга на 200 миль к северу. Среди костей, присланных им, преобладали останки крупных животных, особенно антилоп. Дарт с удивлением установил, что отдельные фрагменты костей, возможно обожжены до того, как они окаменели. Химики, которым послали на анализ потемневшие кости, подтвердили, что они действительно побывали в огне! Значит, в Макапансгате, пришел к заключению Дарт, располагался лагерь «великих охотников», научившихся жарить мясо в огне…

Однако триумф, сопутствовавший дебюту «бэби», неожиданно сменился иным отношением к нему. Все началось с того, что ровно через неделю после публикации статьи Дарта «Nature» напечатала мнения ведущих антропологов Англии по поводу австралопитека. В блиц-дискуссии приняли участие Артур Кизс, Артур Смит Вуд-ворд, Эллиот Грэфтон Смит и Вильям Дакворт. Дарт был поражен резким изменением отношения к его открытию. Казалось, цвет английской антропологии очнулся от шока. Тень Пильтдауна витала над развернувшимися событиями.