Милан Даниэл - Тайные тропы носителей смерти

В начале книги мы уже говорили о геологическом возрасте некоторых групп паразитических членистоногих. В ряде случаев наука подкрепляет эти выводы материальными доказательствами. У патогенных микроорганизмов и вирусов подобных свидетельств мы не найдем. Но именно учение о природной очаговости позволяет нам составить вполне реальное представление о том, когда и где возникали отдельные инфекции и как они распространялись тогда по земному шару.

Природно-очаговые болезни — по самой своей сущности это болезни диких животных, а человек заражается, попадая на территорию природного очага и тем самым включаясь в число теплокровных хозяев, восприимчивых к болезни. Для человека этот шаг часто оказывается роковым, а для циркуляции возбудителя болезни человек — это биологический тупик. Дело в том, что в большинстве случаев человек выступает здесь в роли реципиента, а не донора, дарящего инфекцию другим переносчикам.

Первые геологи, строители, лесорубы, пришедшие в уссурийскую тайгу, как раз и попали в природный очаг болезни. Мы уже знаем, что и в других безлюдных глухих районах первозданная природа нередко встречала первопроходцев тяжелыми и ранее неизвестными заболеваниями. Но значит ли это, что учение о природной очаговости имеет силу только для таких вот случаев и что от него останется одно воспоминание в истории науки, когда с лица Земли исчезнут последние не тронутые рукой человека уголки?

Нет, не значит! Такое мнение решительно опровергнуто результатами исследований в районах, тысячелетиями связанных с деятельностью человека. Мы имеем в виду страны Центральной и Западной Европы. Опровергает его и опыт последних десятилетий, когда кривая влияния хозяйственной деятельности людей на природную среду все более круто идет вверх и когда через постоянно сокращающиеся промежутки времени и с неуклонно нарастающей интенсивностью нарушается сосуществование организмов, сбалансированное в процессе предшествующей эволюции.

Это отражается и на циркуляции инфекций. Преобразования природы, естественно, раскачивают установившееся равновесие во взаимоотношениях между отдельными элементами очага. В одних случаях резко уменьшается численность переносчиков, в других — сужается круг животных — резервуаров возбудителя или же изменяются внешние условия, от которых зависит существование природного очага. Но не всегда хозяйственная деятельность человека приводит к ограничению или даже ликвидации природного очага. Нередки и такие случаи, когда человек, наоборот, создавал условия для возникновения новых очагов, нисколько не менее опасных и смертоносных, чем те, что испокон веков существуют в дикой природе. К этому вопросу мы еще вернемся в конце книги.

Учение Павловского и в этом отношении весьма полезно. Оно дает возможность составлять серьезные прогнозы, заставляет обратить внимание на такие аспекты, которые иначе остались бы недооцененными, и подсказывает, где и когда надо заблаговременно принять меры, чтобы из тлеющего потенциального очага не вырвалось пламя пожара эпидемии. Наверно, самой меткой характеристикой учения о природной очаговости можно считать то, что оно не только обособленный результат исследований Павловского и его школы, но прежде всего методическое руководство, указывающее, как действовать дальше, как подавлять существующие очаги и предупреждать появление новых, причем это руководство сохраняет силу для всех работников, на каком бы материке Земли они ни трудились.

Когда оглядываешься назад, в прошлое, все кажется вроде простым и понятным, и удивляешься даже, что эти идеи не получили своего твердого выражения уже раньше. Ведь ряд необходимых частных сведений в распоряжении ученых имелся давно. Вспомним хотя бы историю чумы: еще с библейских времен человек обратил внимание на то, что есть связь между вспышками инфекции среди грызунов и следовавшими за ними повальными заболеваниями людей. Или история изучения пятнистой лихорадки Скалистых гор: здесь уже на практике был применен метод комплексного исследования местности и в самом деле оставался один шаг до создания общей экологической модели. И именно в таком последовательно экологическом подходе заключаются суть, принципиальное значение и гарантия жизнеспособности идей Е. Н. Павловского. Пока на нашей планете будут существовать живые организмы, до тех пор будут развиваться, регулироваться и меняться и взаимоотношения между ними. Это без всяких оговорок относится и к отдельным элементам — сочленам природных очагов болезней.

Учение о природной очаговости болезней — это, несомненно, вершина творческой деятельности Е. Н. Павловского. Основные труды его относятся к области паразитологии, но это не единственное направление в работе ученого. В круг его научных интересов входила вся биология — от общих вопросов до практической организации исследований в бесчисленных экспедициях. Поражаешься тому, как много он успел сделать в жизни (1884–1965). Неиссякаемым источником его успехов на научном поприще была любовь к природе, жажда познать непознанное, соединенная с талантом проницательного наблюдателя, стремление приносить пользу людям и не в последнюю очередь та жизненная энергия, с какой преодолевал он все препятствия. Эти качества он обнаружил, когда, еще будучи гимназистом, предпринял свою первую «экспедицию» на Кавказ и в Крым.

В путь он отправился один, не нашлось спутника, под стать ему увлеченного такой затеей. Ведь она в ту пору не была беззаботным каникулярным путешествием, да и не совсем безопасно все это было: неспроста в рюкзак вместе со всем необходимым для сбора коллекций положил он и револьвер. Исходив пешком Кавказ, Евгений переправился на корабле в Крым, обошел и его вдоль и поперек. Путешествие открыло перед ним мир, о котором раньше он знал только из книг, оно определило и его дальнейший жизненный путь. Домой он вернулся с богатой добычей — коллекциями живой и неживой природы: бабочек, жуков, — гербарий и собрание минералов подарил гимназии.

Для другого бы вместе с летними каникулами на этом и закончились все приключения. Студент Павловский продолжал начатое дело. В походном мешке у него было несколько тетрадей, и в пути он добросовестно вел дневник: записывал все, что узнавал и замечал по дороге, с какими людьми встречался, делал зарисовки и наброски. Свои путевые записи Евгений обработал и издал. В журнале «Русский турист» в трех номерах, вышедших в 1903–1904 гг., были напечатаны «Наблюдения и впечатления пешего путника». Это была первая его публикация, к ней со временем прибавилась добрая тысяча других. А сколько сочинений посвятили Е. Н. Павловскому советские и зарубежные авторы! По подсчетам Н. П. Прохоровой, которая в аспекте истории естествознания изучала неоценимый вклад академика Павловского в развитие мировой науки, число их перевалило за 300. Это в основном журнальные статьи, но наберется и не меньше десятка книг, и некоторые из них читаешь, как увлекательный роман, хотя и содержат лишь строгую фактографию. Наибольшую ценность представляют, конечно, работы, в которых ученики и сотрудники Павловского (П. А. Петрищева, Ф. Ф. Талызин, Н. И. Латышев, А. В. Гуцевич и другие) приводят непосредственные свидетельства о жизни и деятельности этого гиганта науки.