Александр Соловьев - Знаковые бренды

Sotheby’s

1744 – основатель Sotheby’s Сэмюэль Бэкер провел свой первый аукцион, на котором была выставлена библиотека из 457 книг сэра Джона Стэнли (ушла за ?826).

1823 – на аукцион выставлена библиотека Наполеона.

1913 – после выставления работ Франца Хальса Sotheby’s переключился с продаж книг на продажи произведений искусства в целом.

1958 – на аукционной продаже коллекции Голдсмита американский миллионер Пол Меллон приобрел Garcon au Gilet Rouger Сезанна за $618,2 тыс. – то есть в семь раз больше, чем когда-либо и кто-либо платил за произведение искусства XX века на английских аукционах.

1977 – Sotheby’s пустил свои акции в свободную продажу. 1983 – Альфред Таубман возглавил консорциум, который скупил акции Sotheby’s. Это снова превратило аукцион в частное предприятие.

1987 – драгоценности герцогини Виндзор были выставлены на аукционе в Женеве. Элизабет Тэйлор купила украшенные драгоценностями копии английской королевской короны и шлема принца Уэльского за $623,3 тыс.

В дирекции Christie’s холили имидж аристократического заведения с благородно сдержанными ценами и эксклюзивным качеством. Конкурентов из Sotheby’s здесь выразительно презирали.

Конкуренты между тем бурно завоевывали клиентуру в послевоенные годы и довольно бесцеремонно обращались с концепцией святых художественных ценностей. Вместо таинственной музейной атмосферы в Sotheby’s спешно насаждали нечто, более напоминавшее универсальный магазин для долгосрочных инвесторов.

В пятидесятые-семидесятые здесь распродавали не только искусство, но и любые предметы роскоши – автомобили, вина, драгоценности, поместья.

И даже... образование. Одной из первых выпускниц художественных курсов при Sotheby’s была Каролина Кеннеди, дочка Джона и Жаклин Кенеди. Утверждают, что именно поэтому Sotheby’s получил главную «призовую игру» 1996 года – право на распродажу коллекции Джекки О.

Впрочем, к середине восьмидесятых годов XX века никакой (почти) разницы между Монтекки и Капулетти уже не было. Так как у руководства Christie’s в какой-то момент оказалось всего лишь две возможности. Либо превращаться в европейский захолустный аукцион, либо открывать офис в Нью-Йорке и начинать торговать всем, что привлекает коллекционеров. Иными словами, «аукционным арикстократам» предстояло с опозданием на полтора десятка лет отправиться по стопам конкурентов.

Сохраняя выражение легкой скуки и неистребимого благородства на очень породистых лицах, аукционеры Christie’s незаметно сменили концепцию. И уже в 1987 году выглядели ничуть не хуже соперников. Christie’s побил тогдашние рекорды дороговизны для живописи («Подсолнухи» Ван Гога за $39,9 млн), драгоценностей (бриллианты в 64-83 карата – за $6,4 млн) и автомобилей ($9,8 млн за Bugatti-41).

Christie’s

1766 – Джеймс Кристи открыл свой аукционный дом в Dalton’s Print Rooms в лондонском Pall Mall. В 1823 году фирма переезжает на Кинг Стрит, дом 8.

1778 – Екатерина Великая приобрела коллекцию сэра Роберта Уолпола за ?40 тыс.

1795 – после казни Жанны дю Барри, фаворитки Людовика XV, ее драгоценности были проданы всего за ?10 тыс.

1876 – портрет герцогини Девонширской кисти Гейнсборо продан за рекордную сумму – $10 тыс.

1990 – владелица Johnson & Johnson Бася Джонсон приобрела Badminton cabinet герцога Бифорта за $15,1 млн – максимальную цену, которую когда-либо платили за предмет меблировки.

1990 – портрет Dr.Gachet Ван Гога был продан за $82,5 млн. Покупатель из Японии завещал после своей смерти кремировать картину вместе с собой.

В 1980-е годы соотношение между Sotheby’s и Christie’s на рынке продаж традиционно составляло 60:40. Оно превратилось в 50:50, после того как бразды правления в Christie’s попали в руки Кристофера Дэвиджа.

Исполнительные директора обеих фирм – Кристофер Дэвидж и Диана Брукс – заняли свои кабинеты почти одновременно. Кристофер – в Christie’s, Диана – в Sotheby’s. После чего 200-летняя конкуренция обрела вполне конкретные черты. И превратилась в своего рода спортивное состязание. Оба капитана по-своему в совершенстве олицетворяли (и продолжают олицетворять) легенды о «джентльменах» и «аукционерах».

Диана («Диди») Брукс – 47-летняя блондинка с чересчур громким голосом покоряла публику и собственное начальство неистребимой женской самостоятельностью. И исключительной непринужденностью. Непринужденность собственно и принесла ей сначала должность казначея, а затем исполнительного директора Sotheby’s.

Говорят, однажды президент фирмы Альфред Таубман вошел в комнату правления и спросил Брукс, не приготовит ли она ему кофе. «С удовольствием, – ответила дама, протягивая шефу кипу документов, – если вы будете так любезны и сделаете для меня копии вот с этих бумаг».

Карьера Брукс развивалась вполне в стиле Sotheby’s. Для начала она пять лет набиралась опыта в Citibank и лишь после этого отправилась осваивать художественный рынок.

Незаметный, консервативно одетый Кристофер Дэвидж принадлежит Christie’s как бы по наследству. Его дед начал работать в фирме еще в 1904 году. Дослужившись, впрочем, лишь до старшего кассира. Отец же вел издательство каталогов Christie’s. Особым предметом его рабочей гордости было то, что каталог выходил на неделю раньше, чем каталог Sotheby’s.

Оба исполнительных директора, невзирая на разницу имиджей, отличаются здоровым прагматизмом. И богатой фантазией, которая подсказывает им неотразимо авантюрные решения. В самых, казалось бы, скучных ситуациях.

Правда, фантазия госпожи Брукс, как правило, оказывается занимательнее.

В начале восьмидесятых, за несколько лет до рекордной продажи Ван Гога, аукционные цены росли вполне достойно. Но, по правде говоря, действительно впечатляющие прибыли оставались лишь мечтой.

Хозяева Christie’s заявили о стабилизации рынка и приготовились к длинной и не слишком нервической позиционной войне с конкурентами. Без сверхприбылей, но и без сверхрисков.

Диди Брукс и ее шеф, г-н Альфред Таубман, напротив, обратились к своему богатому деловому опыту и произвели ряд нововведений. Которые, впрочем, не вызвали ни у коллег, ни у специалистов решительно никакого восторга.

Не лишне напомнить, что Альфред Таубман, прежде чем стать президентом Sotheby’s, извлекал миллионные прибыли из сети универсальных магазинов. Что ему впоследствии припоминали конкуренты, неоднократно пеняя на то, что продажа Модильяни весьма отличается от торговли, например, дезодорантами. Сам господин Таубман так вовсе не считал.

Так вот, к середине восьмидесятых руководство Sotheby’s осчастливило своих клиентов парочкой приятных новшеств. После этого цены на Sotheby’s как бы сами собою устремились ввысь.

Аукцион стал предлагать своим особо любимым клиентам ненавязчивую финансовую поддержку в так называемых «особых ситуациях». Которая позволяла им торговаться, как бы не слишком задумываясь о возможностях собственного кошелька. К сожалению, это было прибыльное, но довольно рискованное предприятие. В чем Sotheby’s однажды пришлось убедиться. Весьма, к слову, чувствительно.