Роберт - Белая богиня

Дуб растет между двумя берегами,

Темно стало на небе и на земле,

Неужели по ранам не узнать

мне, Что ты Хлев?

Орел немного спустился и уселся на ветку посередине. Тогда Гвидион опять запел:

Дуб растет на холме,

Разве не мочит его дождь? Не ломают его

Девятью двадцать бурь?

На ветке сидит Хлев Хлау Гафес!

Орел слетел на самую нижнюю ветку, и тогда Гвидион запел в третий раз:

Дуб растет у подножия холма!

Великий могучий дуб!

Боюсь я просить,

Сядь, Хлев, мне на колени.

Орел слетел с дерева и уселся ему на колени, а Гвидион, коснувшись его своей волшебной палочкой, вернул ему человеческий облик. Но как же он был жалок на вид! От него остались только кости и кожа!

Гвидион увез Хлева с собой в Кайр Датил и приставил к нему лучших лекарей Гвинета. К концу года Хлев Хлау Гафес оправился.

— Господин, — сказал он Мату, сыну Матонви, — настало время взыскать с того, кто причинил мне столько бед.

— Правильно, — ответил Мат. — Не должен он владеть тем, что ему не принадлежит по праву.

— Чем быстрее я восстановлю справедливость, тем лучше.

Мат, сын Матонви, и Хлев Хлау Гафес призвали к себе мужей со всего Гвинета и отправились в Ардидви.

Первым в Мир И Кастехл прискакал Гвидион. Когда Блодайвет услыхала о нем, она призвала к себе своих девиц и убежала с ними за реку Канвайл, а потом стала карабкаться на гору, чтобы спрятаться в замке, стоявшем там, но девицы были так напуганы, что все время оглядывались и вскоре одна за другой попадали в озеро. Они все утонули, кроме Блодайвет, которую Гвидион вытащил на берег.

Он сказал ей:

— Я не убью тебя, но, видит Бог, ты пожалеешь об этом. Отныне быть тебе птицей, но не такой птицей, как прочие, из-за позора, который ты навлекла на себя, убив Хлева Хлау Гафеса. Днем тебе придется прятаться, потому что другие птицы, едва тебя завидев, будут гнать тебя отовсюду. Имя же ты сохранишь прежнее, и звать тебя будут Блодайвет, как теперь зовут.

И Блодайвет стала совой по-теперешнему, и ее ненавидят все птицы, но до сих пор в Уэльсе сову иногда называют Блодайвет.

Гронв Пебир бежал в Пенхлин и сразу же послал гонцов к Хлеву Хлау Гафесу спросить, заберет он обратно только свои земли, или прибавит к ним владения Гронва, или удовольствуется золотом и серебром за то зло, которое Гронв ему причинил.

— Нет, клянусь небом, не это мне нужно, — ответил Хлев Хлау Гафес. — Пусть он явится на то место, где я стоял, когда он поразил меня копьем, а я буду стоять на его месте, и я метну в него копье — этого я хочу и на меньшее не согласен.

Гонцы все слово в слово пересказали Гронву Пебиру.

— Неужели мне придется согласиться? Мои верные воины, мои родичи и названые братья, неужели нет среди вас ни одного, кто пошел бы вместо меня?

— Нет, — ответили они.

До сих пор их называют третьим племенем предателей, потому что они отказались принять на себя удар, предназначенный их господину.

— Что ж, — вздохнул Гронв Пебир, — ничего не поделаешь.

Два врага встретились на берегу реки Канвайл, и Гронв встал на то место, где стоял Хлев Хлау Гафес, когда Гронв метнул в него копье, а Хлев ~ на место Гронва.

Гронв Пебир попросил Хлева:

— В нашей вражде виновата женщина с ее хитростями, поэтому позволь мне защититься плитой, что лежит на берегу.

— Пожалуйста, я не возражаю, — ответил Хлев Хлау Гафес.

— Господь вознаградит тебя.

Гронв притащил плиту и укрылся за ней, но это его не спасло.

Хлев Хлау Гафес метнул копье, и оно пробило и плиту, и грудь Гронву. Так умер Гронв Пебир. До сих пор на реке Канвайл в Ардидви лежит на берегу плита с дыркой. Ее и теперь называют Хлех Гронв.

Во второй раз Хлев Хлау Гафес отвоевал свои владения и стал жить, не зная горя, в своем дворце. Говорят, потом он стал господином над Гвинетом.

Поэты, которые увлечены единственно поэтической Темой, не в состоянии четко разделить "священную историю" и "вымышленный миф" и показать, чем они отличаются друг от друга, если только они не готовы заявить, что Священное Писание не имеет никакого отношения к поэзии. Последнее было бы печально, и в наше время религиозной терпимости я не вижу необходимости придерживаться столь откровенно неисторического взгляда на авторство, происхождение, датировку и первоначальные тексты Ветхого завета, чтобы отрицать его тесную связь с Темой. В этой главе я свяжу вместе еще несколько разорванных нитей.

Миф о Хлеве Хлау Гафесе неплохо сохранился, хотя и был отредактирован, чтобы воздать богам за все волшебные подвиги, которые, как нам известно, если вспомнить мифы того же типа, были совершены богинями. Например, Священное Дитя Хлев Хлау рожден девственницей, но с помощью колдовства Мата, и Арианрод не только не ведает, что у нее есть ребенок, но еще и справедливо возмущена обвинением, тогда как в версии Кухулина его мать Дехтире понесла, проглотив муху без всякого колдовства. Нана из Фригии тождественна Арианрод, и ее сына Аттиса ожидала примерно такая же судьба, как и Хлева Хлау, правда, зачала она по собственной воле, воспользовавшись волшебной веткой миндаля или, как говорят другие варианты мифа, — граната. К тому же Блодайвет, жена Хлева Хлау, сотворена Гвидионом из цветов дуба, ракитника, таволги и шести других трав и деревьев, в то время как, согласно более старой легенде, она — Кибела, Мать Всего Сущего, и совершенно независима от мужей-демиургов.

То, что пальцы Блодайвет "белее девятой морской волны", подтверждает ее связь с луной. Девять — любимое число луны, луна движет волны, и девятая волна традиционно считается самой большой. Таким образом, Хеймдалль, двойник Хлева, привратник Северного рая и соперник Локи, был "сыном Волны", рожденным девятью волнами благодаря колдовству Одина (Гвидиона). После его поединка с Локи, во время которого оба были одеты в котиковый мех (тюленью кожу), Хеймдалль получил яблоко Жизни-в-Смерти от Идунн, тождественной Блодайвет, и проехал на своем коне "Золотом" по Млечному Пути, который также появляется в истории Хлева Хлау. Однако северные скальды исказили миф, подарив Хеймдаллю победу и уклончиво утаив тот факт, что Локи соблазнил жену Хеймдалля — Идунн.

Когда Блодайвет предала Хлева, она была наказана Гвидионом, превратившим ее в сову. Еще одна редакторская правка времен патриархата. Блодайвет была совой за много тысяч лет до того, как родился Гвидион — это та же сова, которая изображена на монетах Афин как символ Афины, богини мудрости, и та же сова, что дала имя Лилит, первой жене Адама, и в качестве Синей Ведьмы Аннис высасывает кровь из младенцев в примитивном британском фольклоре. Есть поэма о Блодайвет-сове, сочиненная Давитом ап Гвилимом, в которой она клянется святым Давидом, что она — дочь властелина Моны, равного самому Мейрхиону. То есть она называет себя "дочерью Протея" — Мейрхион легко менял обличья — и отождествляет себя с древней друидической религией, запрещенной в 68 году Паулином в Англси. Давит ап Гвилим, самый популярный из всех валлийских поэтов, был огорчен современным ему отношением к женщине и сделал что мог, убеждая монашку, которую любил, вернуться в мир.