Роберт - Белая богиня

Violenter значит нечто большее, нежели "жестоко" или "гневно": в этом слове заключена святотатственная ярость. Похоже, мои глаза взяли EN из VIOLENTER. и перенесли в слово наверху, так что получилось DOMITIENUS, почти Domitianus. И осталось бессмысленное слово VIOLTER., которое я видел не очень ясно и прочитал как VILITER, узнав все-таки в нем осуждающий смысл.

(Я хочу лишь сказать, что такое прочтение имеет исторический резон. Кто скажет, какой на самом деле смысл вложил в свои слова святой Иоанн и правильно ли я его понял и не придал ли высказыванию святого Иоанна свой смысл? Мне известно лишь, что я легко и бездумно прочитал аббревиатуру, как, скажем, цензор читает в солдатских письмах вместо " Х .Х.Х. — W.I.W.R.D.D.Y." — "Kiss-kiss-kiss-wish it was real, darling, don't you?")

Это еще не все. Когда я стал внимательно читать текст Откровения, то обнаружил перекличку со стихом 2 в главе 15:

И видел я как бы стелянное море, смешанное с огнем; и победившие звери и образ его, и начертание его, и число имени его стоят на этом стеклянном море, держа гусли Божии…

Этот "образ" уже был упомянут. Смысл, очевидно, заключается в том, что христиане, которые отказались поклоняться статуе Нерона, были замучены. Те, "победившие зверя и образ его, и начертание его, и число имени его", были Посланцы Христа, отказавшиеся даже под страхом смерти поклоняться императору, убитые и попавшие прямо в рай.

Теперь встает вопрос: почему мои глаза прочитали Domitianus, когда в тексте было Domitius? На это нужно ответить, ибо мои глаза не сомневались, что речь идет о Домициане, а не о Нероне. Может быть, они оказали услугу моему сумасшедшему видению прошлого? А вдруг имеются в виду оба — и Домициан, и Домиций? Я хочу сказать, что, возможно, Откровение было написано во времена Нероновых преследований христиан, но переработано и расширено во времена Домициана, который возобновил преследования? Ведь и имя Домициан означает "из рода Домиция". Теперь насчет стихов:

И видел я, что одна из голов его как бы смертельно была ранена, но эта смертельная рана исцелела. И дивилась вся земля… (13:3)

…и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему и кто может сразиться с ним? (13:4)

И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно, и даны ему власть действовать сорок два месяца. (13:5)

И дано было ему вести войну со святыми и победить их. (13:7)

Это, очевидно, ссылка на то, что многие современники верили, что Нерон вернется, залечив свою рану, и христиане, естественно, считали Домициана его воплощением.

(Великолепно: я только что обнаружил, что именно такой вывод сделан доктором Т. У. Крейфером в его недавней работе об Откровении.)

Сорок два — число лет (54–96) между вступлением на престол седьмого цезаря Нерона и смертью — от меча — Домициана, двенадцатого и последнего цезаря. В такого рода пророческих писаниях годы обычно называются месяцами, а месяцы — днями. Фраза " и дана ему власть действовать сорок два месяца ", похоже, интерполяция другого пророчества о том, что Домициану, который святотатственно назвал себя Господом Богом, грозит насильственная смерть. Когда власть от Домициана перешла к Нерве, для Церкви наступили относительно спокойные времена.

То, что в некоторых манускриптах мы читаем 616, а не 666, ничего не меняет, просто надо исключить L (legatos). DСХVI означает, что, если говорить словами святого Павла, Зверь "снова распял Сына Божьего".

Результат меня удовлетворил, как, надеюсь, удовлетворит и других, и я не стал жертвой паранойи.

Однако добавлю: так как в главе одиннадцатой Откровения предсказано сохранение Храма, то скорее всего первый вариант был написан после смерти Нерона, но до разрушения Храма, когда были широко распространены слухи о восстании императора во плоти. Еврейские буквы TRJVN, которые составляют число 666 ("Таv"=400; "Resh"=200; "Yod"=10; "Vav"=6; "Nun"=50), составляют обычное кодовое имя Нерона в Талмудической литературе (trijon значит "маленький зверь"), но авторы Талмуда вряд ли заимствовали его у христиан. Возможно, однако, что первый вариант Откровения был иудейским националистическим трактатом, написанным на арамейском языке до 70 года, и в нем 666 — кодовое имя Нерона (маленький зверь), а потом его переписали по-гречески и дали читателям-христианам в конце первого века, когда обращенные Павлом, не знавшие еврейского языка, изо всех сил пытались доказать, что Иисус отверг Моисеев закон и переместил благословение Иеговы с иудеев на них. В этом втором варианте, с его многочисленными интерполяциями и некритическим использованием устаревшего материала, коду 666 было дано новое решение, которое любой умный человек мог понять, не обращаясь к евреям: DCLXVI. Если это все так, то не существовало варианта Domitius Caesar, однако мое видение прошлого было правильным, поскольку первоначальное значение зашифрованного послания было TRIJON; звериный дух Домиция скрывался в Домициане.

Провидение или видение прошлого как способ мышления хоть и необходимо поэтам, лекарям, историкам и многим другим, очень легко смешивается с обычными фантазиями или неоправданными построениями, из-за чего лишь немногие отваживаются его применять. Как бы я надежно ни защитил себя в этой книге цитатами и сносками, признание, которое я сейчас сделал, о том, как в первый раз ко мне пришло решение, тотчас исключит ее из поля зрения ортодоксальных ученых. Хотя они не в силах ее опровергнуть, они не могут ее принять.

Эти строки вполне годятся для демонстрации того, как непостижимы пути поэтической мысли. Они пришли ко мне, в общем-то, ниоткуда, как первые три строчки рифмованной строфы в стиле валлийской englyn, которой для завершения требуются еще две строки. Смысл их в том, что одетые в белое монахини молча молятся в своем саду, кружа вокруг пруда с рыбами и розариев в чистых молитвах, а рыба плавает кругами в пруду. Рыбы, подобно монахиням, вошли в поговорку как сексуально безразличные, и Богоматерь разрешает держать их в монастырях, потому что они не могут пробудить никаких лишних мыслей в головах Ее подопечных.

Очень точное наблюдение, но еще не стихотворение; правда, но не вся правда. Чтобы сказать всю правду, мне нужно было вначале описать монашек, которые отказались от земной любви и от радости материнства, чтобы стать девственными невестами Христа, а потом перейти к феномену священной рыбы всех видов и размеров, от великой рыбины, проглотившей Иону, до крапчатых малюток, которые сулят женихов или детей крестьянкам в глухих приходах, не забыв о "могучей и незапятнанной Рыбе из Фонтана, которую поймала целомудренная девственница" из эпитафии Авирику из фригийского Пентаполиса, епископу, который жил в конце второго столетия. Только ответив на десятки хитроумных вопросов, я мог бы найти четвертую и пятую строки, чтобы афоризмом завершить глубокомысленное стихотворение.