Роберт - Белая богиня

Праздник начинался с первой новой луной года, в сезон айвы. И ива, и яблоня изображаются пятью — священное число для богини луны — ударами в пальцевом огаме. Мирт вовсе не появляется в "Beth-Luis-Nion"-алфавите, но, возможно, он есть греческий эквивалент оставшейся согласной в "Beth-Luis-Nion", которая представлена пятью ударами, — бузины. Мирт был священным деревом богини любви Афродиты во всем Средиземноморье, отчасти потому, что отлично растет на морском берегу, отчасти из-за своего благоухания. Тем не менее, это дерево смерти. Мирто, или Миртея, или Миртоэсса — имена богини, а ее изображения, когда она сидит рядом с Адонисом в тени мирта, совершенно неправильно поняты классическими поэтами. Она не вульгарно соблазняет его, как они считают, а обещает ему жизнь-в-смерти. Мирт как вечнозеленое дерево был знаком воскрешения мертвого царя года. В греческой мифологии мирт связан со смертью царей: Миртил, сын Гермеса (Меркурия), который был возничим Эномая, царя Писы, вытащил чеку у колесницы своего господина, отчего Эномай погиб. Пелоп, который потом женился на вдове Эномая, отплатил Миртилу неблагодарностью и бросил его в море. Тогда Миртил проклял дом Пелопа, и с тех пор каждого из потомков Пелопа терзала тень Миртила. "Колесо" было жизнью царя. К, последняя согласная в алфавите, "вытаскивает чеку" в последний месяц его правления. Пелопиды владели троном Писы, и все они встречали свою смерть в месяц буквы К. (Миртил стал северным созвездием Auriga, Возничий.)

Мирт напоминает бузину целебными свойствами листьев и ягод. Ягоды же у него созревают в декабре, месяце R. Греческие эмигранты брали с собой ветки мирта, когда собирались основать новую колонию, словно говоря: "Прежний цикл завершен, и мы надеемся начать новый в честь богини любви, которая владычествует на море".

Таким образом, тирс был составлен из трех деревьев, из которых каждое представляло свою серию пяти календарных букв, или одну треть года. Кроме того, пальма символизировала лишний день (или период из пяти дней), в который рождался бог солнца. Число пятнадцать, следовательно, имело первостепенную важность на празднике: левиты пели пятнадцать Песен Восхождения (приписываемых царю Давиду), стоя на пятнадцатой ступени лестницы, что вела из Женского двора во двор Израиля. Это число также фигурирует в архитектуре Соломонова "дома из дерева Ливанского", который был вдвое больше дома Господня. Его поставили на три ряда кедровых колонн, по пятнадцать в каждом ряду, и он был 50 локтей в длину и 30 в ширину и высоту с крытой галереей 30 локтей в ширину и 50 локтей в длину, а сколько в высоту — неизвестно, возможно, 10 локтей.

Иудейский канон деревьев недели, то есть семь столбов Мудрости, установить нетрудно. Береза, которая не росла в Палестине, скорее всего заменила retеm, или ракитник, под которым пророк Илия отдыхал на горе Хорив [144](гора палящего зноя) и который, похоже, был посвящен солнцу. Им пользовались, как березой, для изгнания злых духов. Ива остается. Что до падуба, то кермесоносный дуб уже упоминался в главе десятой как дерево, из которого древние получали царскую алую краску. Эта связь кермесоносного дуба с Нергалом или Марсом подтверждается и Фрэзером в "Золотой ветви":

Язычники Харрана предлагали солнцу, луне и другим планетам человеческие жертвы, выбранные по принципу их предполагаемого сходства с божествами, которым они предназначались; например, одетые в красное и вымазанные кровью священнослужители приносили в жертву рыжего и краснощекого мужчину "красной планете Марс" в храме, который был выкрашен красной краской и завешен красной материей [145].

Миндаль был заменой ореху: у этого дерева Аарон взял свой волшебный жезл, и на меноре, семисвечнике в Святая Святых Иерусалимского Храма каждый подсвечник сделан в виде миндаля и представляет жезл Аарона, когда он расцвел. На эту ветвь Иеремии (Иеремия 1:11) было указано как на видимый знак того, что Господь даровал ему мудрость пророка. Семисвечники символизировали семь священных дней недели, и четвертый, центральный, был посвящен Мудрости, которая дала имя всем остальным. Дуб был заменен терпентином, посвященным Аврааму. Вместо яблони — айва. Вместо ольхи, поскольку мы знаем, что Ольха была запрещена в Храмовых службах, использовали гранат, который тоже, как ольха, дает красную краску. Гранат был священным деревом Саула, а также Риммона, того же Адониса, из крови которого, как говорят, он вырос. Более того, пасхальную жертву традиционно жарили на костре, сложенном из гранатовых веток. Плоды граната единственные разрешалось приносить в Святая Святых, и миниатюрные гранаты были вышиты на одеждах Первосвященника, когда он совершал свой ежегодный торжественный выход. Поскольку седьмой день был посвящен Иегове, а Иегова — это Бран, или Сатурн, или Ниниб [146], то все указывает на гранат как на дерево седьмого дня. Итак:

Солнце — Ракитник

Луна — Ива

Марс — Кермесоносный дуб

Меркурий — Миндаль

Юпитер — Терпентин

Венера — Айва

Сатурн — Гранат

Сомнительным здесь является ракитник, или его ирландский двойник — береза. Все семь деревьев ирландской рощи принадлежат летним месяцам, кроме В, березы, которая заняла место Н, боярышника. Очевидно, ее выбрали, потому что она первая буква первой серии, состоящей из пяти букв, как H — второй. Однако, и мы будем говорить об этом в следующей главе, В использовалась как условный эквивалент Н не только в "Мифах" (277) Гигина, но и в надписи огамом третьего века нашей эры на камне Коллен. По-видимому, первоначально буквой воскресенья была не В, а Н, которой принадлежало иудейское дерево, ассоциирующееся с боярышником, Sant, или дикая акация с золотистыми цветами и острыми шипами, более известная читателям Библии как "дерево ситтим", то есть дерево с Кипра. Из его водостойкой древесины были сделаны ковчеги солнечного героя Осириса и его двойников Ноя и армянина Ксисуфа, а также Ковчег Завета, известные параметры которого подтверждают, что он посвящался солнцу. Это дерево — хозяин омелы-loranthus, пророческой "неопалимой купины" Иеговы, и источник манны.

Использование Н в качестве воскресной буквы объясняет поразительное описание у Лукана священной рощи в Марселе, которую срубил Юлий Цезарь, так как она мешала ему укреплять город. Марсель был греческим городом, центром пифагорейства, и Цезарю пришлось самому взять в руки топор и начать рубить один из дубов, прежде чем кто-либо посмел последовать его примеру. Роща, как пишет Лукан, была из падубов, додонийских дубов и ольхи — Т, D, F. Из остальных деревьев он называет только кипарис, который массилиоты привезли из родной Фокиды, где он был посвящен Артемиде. Появление в роще кипариса довольно неожиданно, однако в Греции, особенно в Коринфе и Мессене, он был сакральным деревом Артемиды Кранаи или Карнасии, то есть деревом буквы Н, вечнозеленым заменителем боярышника, также посвященного Кранае, или Карнее. Таким образом, в качестве воскресного дерева, следующего за субботней ольхой, он символизировал воскрешение в орфических мистериях, бегство солнечного героя с заросшего ольхой острова Калипсо и был приписан к культу Небесного Геракла. Кипарис все еще является первым символом воскрешения в средиземноморских церквях [147].