Фулканелли - Философские обители

Когда из сосуда послышится шум, как от кипения воды — глухое ворчание земли, чьё нутро раздирает огонь, — готовьтесь к борьбе, сохраняя всё своё хладнокровие. Вы увидите дым, голубой, зелёный, фиолетовый огонь, услышите один за другим несколько взрывов.

Когда бурление закончится и восстановится спокойствие, вы окажетесь свидетелем великолепного зрелища. По поверхности огненного моря под действием медленных течений будут плавать островки твёрдого вещества, переливающиеся множеством цветов. Эти островки будут раздуваться, лопаться, походя при этом на крошечные вулканы. Затем они исчезнут, уступив место красивым прозрачным зелёным шарикам. Те будут метаться по поверхности, кружиться, сталкиваться, словно гоняясь друг за другом среди разноцветного пламени, среди отблесков раскалённой бани.

Описывая трудоёмкий и сложный процесс приготовления нашего камня, мы опустили вопрос о содействующих ему внешних влияниях (influences extérieures). По этому поводу мы могли бы сослаться на Николя Гроспарми, Адепта XV в., о котором упоминали в начале нашего труда, на Килиани, Философа XIX в., и, конечно, на Киприана Пикольпасси, итальянского мастера-горшечника — все они посвятили немало времени рассмотрению этих условий. Однако их работы недоступны широкой публике. Как бы то ни было, чтобы в пределах возможного удовлетворить ваше законное любопытство, скажем, что без строгого согласования высших и низших элементов наша материя, лишённая звёздных достоинств, ни на что не годится. Поначалу наша субстанция больше земная, чем небесная. Искусство вкупе с естеством должны сделать её более небесной, чем земной. Для успеха этой тайной операции необходимо выбрать подходящий момент, час, место, время года и тому подобное. Надо уметь предвидеть наиболее благоприятное взаимоположение светил, ведь они отразятся в божественном зерцале ( miroir divin ), нашем камне, и наложат на него свой отпечаток, и земная звезда ( étoile terrestre ), сокровенный факел Рождества, станет знаком, свидетельством счастливого союза неба и земли, или, как пишет Филалет, «союза высших качеств с низшими телами». Вы получите подтверждение, увидев в огненной воде — или в земном небе ( ciel terrestre ), по образному выражению Венцеслава Лавиния из Моравии, — испускающее лучи круглое герметическое солнце, которое проявилось, стало видимым, открытым взору.

Уловите солнечный луч, придайте ему субстанциальную форму, напитайте этот воплотившийся духовный огонь огнём стихийным (élémentaire), и вы получите самое большое сокровище в мире.

Следует учесть, что недолгое, но жестокое единоборство, завязанное рыцарем — святым Георгием, святым Михаилом, святым Маркеллом христианской традиции или Марсом, Тесеем, Ясоном, Геркулесом римских сказаний и греческих мифов — прекращается лишь со смертью обоих соперников (в герметике орла и льва) и образованием нового вещества, алхимический знак которого — грифон . Вспомним, что во всех азиатских и европейских древних легендах стеречь сокровища поручают дракону . Он присматривает за золотыми яблоками в саду Гесперид и за руном в Колхиде. Завладеть богатством можно, лишь победив стерегущего их злобного дракона. Согласно китайской легенде, причисленный после смерти к богам учёный алхимик Хуйюн-син убил опустошавшего страну страшного дракона и привязал чудовище к колонне. То же самое сделал Ясон в лесу Эета и Килиани в аллегорическом рассказе своего Разоблачённого Гермеса . Истина неизменна и выражается одинаково в аналогичных легендах.

Взаимодействие двух веществ, летучего и твёрдого, даёт в результате третье вещество, смешанное, знаменующее собой первое состояние камня Философов. Мы уже упоминали, что это и есть грифон, наполовину орёл, наполовину лев, символически связанный с корзиной ( corbeille ) XIII Вакха и рыбой ( poisson ) христианских изображений. Следует отметить, что сверху у грифона не львиная грива и не птичье оперение, а рыбий плавник ( nageoires de poisson ). Эта деталь не случайна. Важно не только обеспечить встречу противников и контролировать их единоборство, но и найти способ извлечь чистый основной продукт реакции, который единственно нам и нужен, — ртуть Мудрецов. Поэты рассказывают, что Вулкан, застав Марса и Венеру в момент прелюбодеяния, быстро накинул на них сеть или тенета, чтобы они не избегли его мести. Мастера также советуют нам прибегнуть к тонкой сети ( filet délié ou un rets subtile ), чтобы улавливать продукт по мере его образования или, говоря метафорическим языком, мистическую рыбу — вода при этом лишается вещества, души, становится инертной; считается, что человек в результате этой операции убивает грифона ( tuer le griffon ). Именно эта сцена и представлена на нашем барельефе.

Исследуя тайный смысл греческого слова γρύφ, грифон , корень которого — γρυπός ( avoir le bec crochu, иметь загнутый клюв ), мы приходим к близкому слову γρϊφς, созвучному соответствующему французскому. Между тем, γρϊφς переводится как загадка ( énigme ) и как сеть ( filet ). Мы видим, что и образ, и название фантастического животного выражают труднейшую герметическую загадку, загадку, таящуюся глубоко в веществе философского меркурия , которого с помощью подходящей сети вылавливают из воды, как рыбу.

Василий Валентин, обычно изъясняющийся более понятно, не пользуется христианским символом ΙΧΘΥΣ [140], предпочитая кабалистического и мифологического Гипериона ( Hypérion ). Он упоминает Гипериона, в частности, когда говорит, используя загадочную лаконичную формулировку, о трёх операциях Великого Делания:

«Я рожден Гермогеном (Hermogène). Гиперион избрал меня. Без Иамсуфа (Jamsuph) я вынужден погибнуть» [141].

Мы уже видели, как, по какой реакции из Гермогена или первичной меркуриальной субстанции (prime substance mercurielle) получается грифон. Гиперион (по-гречески 'Υπερίων — père du soleil , отец Солнца) извлекает из второго белого хаоса, образованного с помощью нашего искусства и представленного грифоном — душу, пламя или скрытый огонь, — поднимает её вверх в виде чистой прозрачной воды: Spiritus Domini ferebatur super aquas [142]. Приготовленная субстанция, содержащая все необходимые элементы для Великого Делания — всего лишь плодородная земля, где ещё царит некоторое смешение. Она таит в себе рассеянный свет, который Искусство по примеру Творца должно собрать и выделить. Землю надо умертвить и разложить, таким образом, мы снова возвращаемся к убийству грифона и ловле рыбы — к отделению огня от земли, тонкого от плотного . При этом, как учит Гермес в своей Изумрудной скрижали , «действовать нужно с большим тщанием».