Фулканелли - Философские обители

Короче говоря, ценность, относительно и текста, и рисунков, представляет лишь то немногое, что оставил Фламель; всё остальное — подтасовка. А так как ни один библиограф не смог обнаружить оригинал и нет физической возможности проверить утверждения Адепта, мы вынуждены заключить, что речь вообще идёт о произведении несуществующем, вымышленном.

Анализ текста Николая Фламеля вскрывает и другие неожиданности. Вот отрывок из Иероглифических Фигур , который способствовал распространению среди алхимиков и библиофилов почти полной уверенности в том, что так называемая Книга Авраама Еврея действительно существует: «Итак, я, Николай Фламель, переписчик, после смерти своих родителей зарабатывал на жизнь писарским трудом, составлением описей, счетов, расходных бумаг для опекунов и несовершеннолетних, когда мне вдруг за два флорина попала в руки старинная объёмистая книга, покрытая позолотой. Листы её были не из бумаги и не из пергамента, как в других книгах, а из тонкой коры (так мне показалось) молодых деревьев. Переплёт из очень тонкой меди был заполнен буквами или странными фигурами. Я решил, что написано на греческом или каком-нибудь другом древнем языке. Прочесть я не смог, знаю только, что это не ноты и не латинские или галльские буквы, потому что в них мы немного разбираемся. Внутри же, на листах из коры очень умело железной иглой были выписаны красивые и чёткие цветные латинские буквы. Всего книга содержала трижды по семь листов».

Необычность фолианта, его переплёта и листов сразу бросается в глаза. Книга оригинальная, диковинная, чуть ли не экзотическая. Большим объёмом она походит на альбомы итальянского формата с репродукциями пейзажа, архитектурных памятников и т. д. в виде гравюр, у которой ширина больше высоты. Переплёт, как говорит Фламель, с позолотой и в то же время из меди — более подробно Адепт на этом не останавливается. Пойдём дальше. Листы из коры деревьев. Фламель явно имеет в виду папирус, приписывая тем самым книге солидный возраст. Однако буквы и рисунки не просто написаны и нарисованы, а выведены железной иглой и окрашены. Непонятно, с чего автор взял, что Авраам писал иглой из железа, а не, допустим, из дерева или слоновой кости. Поистине неразрешимая для нас загадка. Но есть и другая: почему легендарный раввин писал трактат для своих единоверцев, таких же евреев, как он сам, на латинском языке? Почему он избрал этот язык — язык науки в эпоху средневековья? Если бы он писал на не столь распространённым в те времена древнееврейском, отпала бы необходимость предавать анафеме, добавляя при этом Maranatha ( Господь идёт ), отпугивая чужаков, вздумавших изучать его труд. Ведь, по его словам, он хотел передать свою тайну детям Израиля, которые, между прочим, подвергались преследованиям как раз в ту пору, когда будущий Адепт корпел над книгой. « Евреям, Божьим гневом рассеянным в Галлии, наше приветствие! » — восклицает в самом начале своего гримуара иудейский левит, старейшина ( prince ), священник ( prestre ) и астролог .

Если понимать всё буквально, получается, что великий Мастер Авраам, учёный, светило Израиля — искусный мистификатор, а его труд, подделанный под старину, недостоверен и не выдерживает критики. Но если мы предположим, что книга и её автор существовали лишь в богатом воображении Николая Фламеля, то надо признать, что описание всех частей книги, столь разнообразных и необычных, заключает в себе таинственный смысл, который надлежит выяснить.

Начнём разбор с предполагаемого автора вымышленного алхимического труда. Кто такой Авраам? Это Патриарх ( Patriarche ) par excellence; по-гречески Πατριάρχης — родоначальник ( premier auteur de la famille ) от корня πατήρ ( père, отец ) и корня άρχή ( commencement, principe, origine, source, fondement, начало, принцип, происхождение, источник, основание ). Имя почтенного еврейского старца библейского Авраама означает Отец множества ( Père d'une multitude ). Другими словами, творец (premier auteur), источник всей жизни в нашем дольнем мире, единая изначальная субстанция, различные модификации которой населяют три природных царства. Книга Авраама , таким образом, это Книга изначального принципа ( Livre du Principe ), а так как, по Фламелю, она посвящена алхимии — науке, изучающей эволюцию минералов, то и трактует она о первичной материи металла (matière métallique originelle) — основании и фундаменте священного искусства.

Фламель приобрёл книгу за два флорина — это значит, что в XIV в. суммарная стоимость всего необходимого для алхимической работы составляла два флорина. Достаточное количество одной только первоматерии (matière première) стоило тогда десять су. Филалет, писавший свой Introitus в 1645 г., оценивает расходы в три флорина. «Ты увидишь, таким образом, — пишет он, — что стоимость основных материалов для Делания не превышает трёх дукатов или трёх золотых флоринов, причём на приготовление одного фунта воды уходит две кроны с небольшим» [271].

Старинный объёмистый фолиант с позолотой никак не походит на обычные книги. Очевидно, речь тут идёт о другом. Позолота ( dorure ) придаёт книге металлический вид ( aspect métallique ). И если Адепт утверждает, что она старинная, то только потому, что хочет удостоверить большую древность герметической субстанции. «Скажу при этом, — заявляет анонимный автор [272], — что материя, из которой создан камень, столь же стара, как и сам человек, и имя ей философская земля ( terre philosophale )… Никто не знает, что она такое, кроме истинных Философов, сынов Искусства». Эта неведомая людям книга, написанная на распространённом языке, содержит много вещей ( beaucoup de choses ), заключает в себе великие истины. Фламель прав, когда говорит, что она большая ( large ): по-латыни largus означает также abondant, riche, copieux, обильный, богатый ( largus произошло от греческих слов λα — beaucoup, много и έργον — chose, вещь ). Кроме того, греческое πλατύς (эквивалент слова large ) переводится ещё и как используемый ( usité ), распространённый ( fort répandu ), выставленный напоказ ( exposé à tons les yeux ). Лучше универсальность субъекта Мудрецов ( sujet des sages ) не выразить.

Продолжая описание книги Авраама, наш автор говорит, что листы у неё из тонкой коры молодых деревьев , так, по крайней мере, ему показалось. Фламель не утверждаёт этого со всей определённостью, и тому есть причина: он прекрасно знает, что вот уже три века, как египетскому папирусу пришёл на смену средневековый пергамент, исключения были чрезвычайно редки [273]. И хотя мы не вправе развивать дальше лаконичную мысль Фламеля, скажем, что в данном случае он изъясняется наиболее понятно. Маленькое деревце относится к большему, как минерал к металлу. Кора или жильная порода, служащая минералу оболочкой, позволяет безошибочно распознать его по внешним признакам. Мы уже указывали, что древние Мудрецы называли своё вещество liber , то есть книгой. У этого минерала специфическая структура: он, подобно слюде, состоит из кристаллических пластинок, которые накладываются друг на друга, как листы в книге. Из-за его внешнего вида этот минерал нарекли прокажённым ( lepreux ), а также чешуйчатым драконом — он как бы покрыт коростой, неприятной и шероховатой на ощупь. Небольшой совет по этому поводу: для алхимической работы лучше выбрать образцы с большими, ярко выраженными чешуйками.