Фулканелли - Философские обители

Хотя теоретически процесс мультипликации ( multiplication ) камня бесконечен, практические ограничения существуют. Чем дальше, тем больше проникающая способность и эффективность камня: на каждой новой стадии приращения он действует в восемь раз быстрее, чем на предыдущей. Обычно, если говорить о долгом пути, на четвёртую по счёту операцию редко уходит более двух часов, пятая совершается за полторы минуты, а для шестой достаточно двенадцати секунд: мгновенность такого процесса исключает возможность его практического использования. Кроме того, из-за постоянного увеличения веса и объёма большую часть продукта пришлось бы оставлять про запас, так как долго и утомительно было бы получать сразу соответствующее количество Ртути. И, наконец, при пятой или шестой степени эффективности огненные свойства камня таковы, что без значительного количества чистого золота алхимик не получит металл и останется вовсе без камня. Поэтому с какой стороны ни посмотреть, лучше не увеличивать слишком эффективность агента, и так наделённого немалой силой, разве что ставится целью получить не металл и не лекарство, а светящуюся в темноте универсальную ртуть ( Mercure universel ) для вечной лампы. Однако перевод твёрдого вещества в жидкое — операция в данном случае чрезвычайно опасная, и проводить её должен лишь опытный и умелый Мастер.

Из предыдущего ясно, что практические следствия трансмутации опровергают тезис о бесконечном росте в геометрической прогрессии свойств камня, основывающийся на числе десять , столь дорогом сердцу чистых теоретиков. Не будем бездумно поддаваться энтузиазму, не будем давать себя обмануть правдоподобными лишь по видимости доводами, блестящими, но бессодержательными теориями любителей всего диковинного. Наука и естество предоставляют достаточно чудес в наше распоряжение, так что нам нет нужды прибегать к пустым фантазиям.

Кессон 2 . — На барельефе засохшее дерево с поломанными ветками и торчащими корнями. Надписи нет, есть лишь два алхимических знака в рамке: один из них — схематическое обозначение вертикали (niveau) — выражает Серу , другой — равносторонний треугольник вершиной вверх — огонь .

Засохшее дерево — символ извлечённых из руды и расплавленных металлов, дезактивированных действием высоких температур в металлургических печах. Поэтому Философы считают их мёртвыми , непригодными к использованию в Великом Делании до их реактивации, реинкрудации внутренним огнём, никогда полностью не оставляющим металлы. Даже после промышленной обработки они сохраняют в глубине своего естества душу, которую обычный огонь стягивает, сгущает, но никогда не убивает совсем. Эту душу Мудрецы именуют огнём или Серой ( feu ou soufre ), так как она поистине агент всех изменений в металле, всего, что с ним случается, несгораемое семя, которое не уничтожается ничем — ни сильными кислотами, ни жаром печи. Это великое бессмертное начало, на которое Бог возложил задачу обеспечивать и поддерживать непрерывное существование вида и преобразовывать смертные тела, содержится даже в окалине от сжигания металла после разложения последнего и уничтожения его материальной оболочки.

Философы не без основания полагают, что жаро- и огнестойкость Серы доказывают присутствие в ней огня или какого-либо духа огненной природы. Поэтому она и получила своё имя, которое ряд авторов объясняет её внешним сходством с обычной серой, хотя это вовсе не так. По-гречески сера — θεϊον от θεϊος ( божественный, чудесный, сверхъестественный ); το θεϊον означает не только божество ( divinité ), но и волшебную необычную сторону вещей. Между тем философская сера, которую можно рассматривать в качестве божества и вдохновителя ( le dieu et l’animateur ) Великого Делания, подобно Святому Духу проявляет свою формирующую энергию ( énergie formatrice ). И хотя, принимая во внимание порядок действий, следовало бы, на первый взгляд, признать главенство за Ртутью, мы полагаем, что именно Сере — непостижимой душе металлов — наше Делание обязано своей таинственной и сверхъестественной сутью.

Ищите Серу в высохшем стволе обычных металлов, и вы получите огонь природный и металлический ( feu naturel et métallique) — основной ключ к алхимической работе. «Здесь заключается, — пишет Лиможон де Сен-Дидье, — великая тайна Искусства, и все другие тайны зависят от её разрешения. Как я хотел бы, — добавляет автор, — сказать об этом в открытую, однако сие не в моей власти, как, впрочем, и не во власти любого другого Философа. Скажу лишь, что природный огонь — огонь потенциальный ( le feu naturel est un feu en puissance ), сокрытый, который не обжигает рук и проявляет своё действие, если его возбудить огнём внешним».

Кессон 3 . — На стенках шестиугольной пирамиды из склёпанных листов железа висят различные рыцарские и герметические эмблемы, изображения доспехов, геральдические фигуры: щиты, лёгкий шлем, наручи, латные руковицы, корона, гирлянды. Надписью служит строка из Вергилия ( Энеида , IX, 641):

SIC.ITVR.AD.ASTRA.

Так обретают бессмертие [356]

Пирамидальная конструкция, формой напоминающая иероглиф огня, не что иное, как атанор или алхимическая философская печь ( fourneau philosophique ), где совершается Великое Делание. С боков друг против друга в атаноре предусмотрены дверцы со стеклянными окнами, позволяющими наблюдать за ходом работы. Ещё одна дверца даёт доступ к горну. И наконец дощечка у самого верха служит задвижкой и выпускает образующиеся при горении газы. Внутри атанора , если верить очень подробным описаниям Филалета, Ле Тессона, Сальмона и др., а также репродукциям Рупетиссы, Сгобби, Пьера Вико, Гугина из Бармы, устанавливается глиняный или металлический сосуд, который называется гнездом или ареной , где в горячем песке (латинское arena означает песок ) выдерживают ( incubation ) яйцо. Высоких температур в атаноре достигают по-разному, хотя многие предпочитают нагревательные приборы.

Так, по крайней мере, рассказывают о своей печи Мастера. Однако атанор — обиталище таинственного огня — устройство не такое простое. С точки зрения герметической эзотерики правильнее, на наш взгляд, понимать под тайной печатью или темницей для невидимого огня приготовленную субстанцию — амальгаму или ребис — служащую оболочкой и маткой (matrice) для ядра, где в латентном состоянии находятся свойства, которые активирует обычный огонь. Единственный и истинный атанор (от греческого Άθάνατος — обновляющий и никогда не умирающий ) для нас — это сама материя, носительница природного и тайного огня ( feu naturel et secret ), неуничтожимой причины всех наших процессов. О тайном огне, без которого не обходились Мудрецы, так как именно он вызывает все метаморфозы внутри вещества, Филалет говорит, что у тайного огня металлическая природа и сульфурное происхождение. Его считают минералом, потому что он рождается из первой меркуриальной сущности (prime substance mercurielle) — единственного источника металлов. О том же, что у тайного огня серное происхождение, говорят потому, что при экстракции металлической Серы он приобретает специфические свойства «отца металлов». Таким образом, этот огонь двойствен ( feu double ) (вспомним двойного огненного человека ( homme double igné ) у Василия Валентина), он сочетает в себе свойства как Ртути (способность вбирать Серу, клейкость, формирующая сила), так и Серы (сиккативные, коагулирующие свойства, твёрдая консистенция). Даже при поверхностном знании Философии нетрудно догадаться, что двойной огонь, который даёт жизнь ребису и нуждается лишь в теплоте, чтобы перейти из потенциального состояния в актуальное и проявить свою силу, не может зажигаться в печи, хотя метафорически он представляет собой наш атанор (notre Athanor ), то есть место скопления энергии, где бессмертное начало заключено в философскую субстанцию. Двойной огонь — движущая сила нашего искусства и, по выражению Филалета, «первоагент, вращающий колесо ( tourner la roue ) и поворачивающий ось»; поэтому его часто называют огнём колеса ( feu de roue ), ведь считается, что он действует по кругу и его цель — преобразование молекулярной структуры, вращение, символически выраженное в виде Уробороса и колеса Фортуны.