Питер Акройд - Венеция. Прекрасный город

Законы, ограничивающие потребление предметов роскоши, особенно сильно вторгались в ту область общественной жизни, где контроль невозможен. Поэтому их игнорировали. Тем не менее они являются самым экстравагантным показателем того, сколь далеко заходило Венецианское государство в попытках влиять на общественную жизнь. Если город, как утверждалось, был большой семьей, то она имела жестко патерналистский характер. В 1562 году вышел указ, согласно которому «в каждой мясной трапезе можно готовить не более одного жаркого и одного вида вареного мяса. Нельзя подавать на стол более трех сортов мяса или птицы…» Частично этот акт предназначался для обуздания моды на большие семейные вечеринки, где собиралась вся родня; такие вечеринки рассматривались как угроза государству. По этой причине особое внимание законодательства было направлено на праздники и банкеты, собиравшие большое количество народа. На обедах, где присутствовало больше двадцати гостей, были запрещены устрицы. Имелись правила относительно количества кондитерских изделий и фруктов, которые можно подавать; запрещались блюда из павлинов и фазанов. Рабов, прислуживавших на таких пиршествах, склоняли шпионить за хозяевами. Поваров обязывали заранее сообщать властям, какую еду им приказывали готовить.

Законодательно пытались остановить тенденцию к чрезмерной пышности; столкновения с экстравагантностью богатых могли растревожить простой народ. В Венеции любой ценой старались избежать внутренних раздоров. Возможно, в этом причина общего пренебрежения законодательными ограничениями роскоши; на них смотрели как на жест для успокоения населения, а не серьезную попытку насадить закон.

Однако для введения этих законов были и другие основания – духовные. Проявления жадности и суетности могли вызвать гнев Всевышнего. Потерпев поражение на суше или на море, венецианцы часто винили в этом моральную развращенность некоторых сограждан. Разумеется, это было обычно для Средневековья и начала Нового времени, но особенно остро и сильно воспринималось в городе, полагавшем себя избранным Богом.

Строжайшие ограничения налагались на одежду. Никто, ни мужчина, ни женщина, не мог обладать более чем двумя меховыми плащами. В 1696 году всем запретили носить кружевные воротники и манжеты; запрещалась одежда из парчи и шелка; разрешалось носить не больше двух колец. Трое патрициев были назначены чиновниками полиции роскоши, чтобы проводить в жизнь установления. Насколько успешны были их попытки обуздать излишества и расточительность, неизвестно.

Применение венецианских законов в теории было беспристрастным. Со всеми, кто владел собственностью, будь то патриций, гражданин или ремесленник, обходились одинаково. Патриций не мог просить или ожидать привилегий. Кроме того, существовала система подачи апелляций, основанная на принципах справедливости. Ходатайства можно было направлять дожу. Венецианская поговорка гласила: pane in piazza e giustizia in Palazzo (хлеб на площади и правосудие во дворце). Венецианское правосудие имело репутацию строгого, иногда варварски строгого, но и беспристрастного. Государство предоставляло адвоката тому, кто был слишком беден, чтобы нанять его. Даже рабы в Венеции имели возможность обратиться в суд и получить возмещение за свои обиды. В мае 1372 года венецианский ремесленник Антонио Авонал и дубильщик Джакобелло коротали время, покалывая длинной спицей рабов, проходящих мимо к вечерней службе в соборе Святого Марка; их схватили и предали суду. Авонал был приговорен к трем, а Джакобелло – к двум месяцам тюрьмы.

Уникально для Италии было и то, что суды велись на местном языке. Судебные записи наполнены голосами простых венецианцев, которые спорят, защищаются, жалуются на соседей, нанимателя или слуг. Арбитражные суды походили на семейные. Венецианская жизнь была почти непрерывной тяжбой. В сущности, сильная традиция шумных и скандальных судов способствовала стабильности в Венеции на всем протяжении ее истории. Поэтому народ Венеции славился законопослушностью. Те, кто правил, и те, кем правили, знали, что отстаивают общие интересы. Считается, что Святой Бернард Клервоский сказал дожу Кристофоро Моро, что «республика продлится столько же, сколько будет жить обычай вершить правосудие».

Итак, интригующее зрелище практического успеха для каждого конкретного случая или путаное юридическое теоретизирование? Законы создавались, отменялись, игнорировались, им препятствовали, им не подчинялись. Законов было так много, что всех никто не помнил. Судьи-патриции не получали юридического образования, не считая того, чему могли научиться посредством наблюдений. Они были политиками, а судебной деятельностью занимались относительно недолгий срок. Поэтому они полагались на подсказки совести и здравый смысл. В какой-то мере они были дилетантами. Разумеется, случались неизбежные злоупотребления властью и законом; разумеется, имели место подкуп и шантаж. Такова жизнь. Однако прагматичная работа юридической системы, основанной на традиции, преобладала. Узы равенства перед законом объединяли город. Так проявлялся венецианский характер.

Когда летом 1380 года солнце Генуи закатилось, из-за восточного горизонта поднялся новый враг – турки-османы. Венецианцы недооценивали опасность со стороны империи Османов; они считали, что та привязана к суше и не может создать угрозу на море. Но потом воды Леванта заполнили турецкие пираты и справиться с ними не удалось. Постепенное расширение Османской империи означало, что венецианские торговые пути тоже со временем окажутся в окружении. Османское наступление угрожало венецианским колониям на Кипре, Крите и Корфу; эти острова требовали постоянной защиты как крепостями, так и флотом. Две империи впервые столкнулись в 1416 году в водах близ Галлиполи, где после долгого сражения венецианский флот разбил турок. Венецианский адмирал писал о своих противниках, что они сражались как драконы; их морские навыки больше нельзя было недооценивать. Доказательством тому стало взятие турецкими войсками Константинополя в 1453 году. После венецианского разграбления в 1204 году Константинополь захирел, его защитники не могли ничего противопоставить подавляющим силам турок. Теперь династия Османов стучалась в двери Европы. Константинополь, навсегда ставший Стамбулом, сделался главной силой в регионе.

Перед венецианцами стояла новая задача. Для них было бы предпочтительно превратить потенциального врага в покупателя. Папа мог разражаться громами и молниями в адрес неверных, но венецианцы смотрели на них как на клиентов. На следующий год после падения Константинополя ко двору султана Мехмеда II Завоевателя был прислан венецианский посол с заверениями, что венецианский народ желает жить в мире и дружбе с императором турок. Иными словами, желает заработать на нем деньги. Венецианцы получили свободу торговли во всех частях Османской империи, а в Стамбуле была основана новая колония венецианских купцов.