Олард Диксон - Мистерии Мухомора

Рис. 4.2.Девушки-мухоморы чукотского святилища Пегтымель: а – одетая и обнаженная (фрагмент пляски вокруг жертвенного оленя); б – мухомор ведет шамана к «верхним» людям. Прорисовка автора.

Мотив увода очарованного охотника в лесную чащу с последующей заменой жены – черта, очень часто фигурирующая в фольклоре многих народов. Представлениям об уходе шамана с красавицами-аманатками как минимум несколько тысяч лет. Этот сюжет неоднократно встречается на петроглифах чукотско-эскимосского святилища Пегтымель (рис. 4.1, 4.2). В некоторых случаях у шамана при этом показан эрегированный фаллос. В.Г. Богораз пишет: «Если человек съел один мухомор, он увидит одного мухомора-человека, если съел два-три – увидит соответствующее число. Мухоморы берут человека за руки и уводят его на тот свет, показывают ему все, что там есть, проделывают с ним самые невероятные вещи» [94].

В приведенной ительменской легенде отражен символизм перехода употребляющего мухомор от восприятия обычной реальности к ИСС и обратно. Герой на время забывает и дом, и жену, и сына, пребывая (в своих видениях) в обществе мухоморов в виде красивых девушек. Из этого состояния очень трудно выбраться: чтобы вернуться домой, в реальный мир, Челькутху нужно взобраться на скользкую ледяную гору. Только проделав этот тяжелый путь (дважды герой падает вниз), он может наконец утолить мучающий его (от долгого пребывания в отстраненности) голод. Аналогичным образом эта легенда может быть рассмотрена и как опыт инициации, после которой герой становится иным.

Подобная легенда приводится и в собрании текстов «Белой книги», открытие которой приписывается австрийскому ученому Карлу Шерцеру. Он обнаружил ее в одном из святилищ на острове Вайгач в Заполярье. В легенде рассказывается о том, как пасынок Великого Ворона Кутха – Вороново Крыло – вступает в сговор с пятью сестрами-мухоморами, чтобы заполучить жену одного из героев по имени Эр Согодох – Медвежье Ухо. Вороново Крыло находит в тундре труп красивой замерзшей девушки и посылает к нему сестер. Девушки-мухоморы отогревают труп огнем и оживляют его. Когда покойница встает, девушки-мухоморы пробуют подражать ее походке и пению. Хорошо получается только у младшей сестры. Тогда они вновь умерщвляют покойницу и снимают с нее кожу вместе с ногтями и волосами. Младшая сестра надевает кожу покойницы, облачается в ее одежды и начинает соблазнять Эр Согодоха: «Разделась. Ноги широко расставила. Только попу никогда новому мужу не показывала (там находились завязки – О.Д. ). А все остальное умела. Эр Согодох остался с ней. Забыл свою семью. Пленные от него сбежали. Олени по тундре разбрелись. А он с постели не встает. Вместо семени у него из члена уже кровь течет. А он все равно от девушки-мухомора не отходит. Случилось что-то с его разумом. Совсем рассудок потерял».

Очнулся Эр Согодох в тундре. Сидит на камне, а обувь полярными лисами объедена. Стал вспоминать, что с ним произошло, как он жил, что он ел все это время. Ничего не вспомнил.

Пока Эр Согодох был с мухоморной девушкой, Вороново Крыло пришел к его жене, но не смог вступить с ней в половой контакт из-за наличия у женщины зубов в вульве. Так и остался ни с чем. Когда Эр Согодох вернулся домой, он узнал, что прошло очень много времени, даже посмертные ритуалы по нему перестали проводить. Он еще чувствовал, что с его рассудком что-то не в порядке, и сказал жене: «Не живи со мной вместе, пока мой разум совсем не наладится… Вдруг убью тебя? Или еще что-нибудь тебе сделаю? Потому и боюсь пока жить вместе. Потом скажу тебе: "Ну, жена, начнем жить по-прежнему"» [167, с. 111–118].

Нельзя не отметить явное сходство образов девушек-мухоморов и русалок. По мнению профессора Снегирева, все поверья, связанные с русалками, вилами, нимфами, наядами и т. д., возникли из одного общего источника. Незначительные различия в их характеристиках связаны с климатическими условиями, особенностями жизни народа, их создавшего, степенью образованности и т. п. Некоторые исследователи считают, что слово «русалка» происходит от немецкого «Ruchelchen», то есть «красавица» и «род духа» [75, c. 57–58].

Девушек-мухоморов описывают как соблазнительниц, имеющих красивое лицо и стройное тело, иногда – одноногое. У них длинные густые волосы, часто рыжего, огненного цвета, но встречаются и белокурые, золотые, черные. В последнем случае обычно добавляют, что девушки-мухоморы носят красные шапочки, под цвет шляпки гриба. Девушки имеют небольшой рост (до 150 см), пышную грудь и, как правило, ходят обнаженными. Могут жить большими семьями в лесу, возле воды или болота. Охотно вступают в контакт с мужчинами и имеют с ними половую связь.

Все это можно сказать и о русалках, в том числе хвостатых (хвост – ножка гриба – одна нога), разве что они не носят красных шапочек, но и в рассказах о девушках-мухоморах они фигурируют далеко не всегда, и русалки чаще имеют две ноги, а не рыбий хвост (рис. 4.3).

Приведем примеры из фольклора разных народов о лесных и водяных духах.

М. Миропиев, изучавший в конце XIX века киргизские поверья о демонических существах, приводит следующую казахскую быль о кульдыргыш («заставляющая смеяться»): «Пишу со слов одной старухи. Эта старуха, когда была девицей, предводительствуя одной перекочевкой, увидала в густом лесу двух нагих девиц, у которых груди, закинутые назад, спускались до поясниц. Когда она увидела их, то, схватив крепко свою нагайку, погналась с криком за ними. Эти девицы, забросив груди за спину, бросились бежать от нее. Предвидя, что не догонит их, она остановилась. Вечером аул этой девицы остановился на ночлег в этом лесу. Когда ночью она легла на свою постель, то спустя несколько времени вокруг очага собралось несколько душ, которые шумели и не могли зажечь огня. Присмотревшись хорошенько, она признала в них виденных ею днем двух девиц. Когда она, взяв в руки нагайку и замахнувшись ею, спросила их: "Что вы здесь делаете?", тогда девицы убежали. На другой день она рассказала об этом отцу своему. Отец, услышав это, сильно испугался и сказал: "Наверное, это были кульдыргыш"» [95, c. 40–41].

Любимое занятие русалок – висеть на ветках деревьев, смеяться и кривляться. «В Белоруссии верят, – пишет М. Забылин, – что русалки бегают нагие, причем беспрестанно кривляются, так что видевший хоть одну из них сам будет всю жизнь кривляться» [75, c. 63]. Из-за боязни русалок белорусы в прошлом стремились защитить себя от их чар. В материалах П.В. Шейна по изучению быта русского населения Северо-Западного края есть такое сообщение, записанное со слов крестьянина Дмитрия Шваркуна: «Коли русалка к табе приставаць будзиць, ты на нее ня глядзи, а усе на землю и скажи: "Водзяница, лесовица, шальная дзевица! Отвяжись, откацись, у моем дворе ня кажись; табе тут ня век жиць, а нядзелю быць. Ступай у реку глубокую, на осину высокую. Осина, трясись, водзяница, уймись. Я закон принимау, златой хрест цаловау; мне с тобой не водзицца, не кумицца. Ступай у бор, у чащу, к лесному хозяину, ен табе ждау, на мху посьцелюшку слау, муравой усцилау, в изголовьице колоду клау; с ним табе спаць, а мяне, хряшшонаго, табе не видаць. Аминь"» [98, c. 526].