Ольга Ковалик - Галина Уланова

Да, 1926-й еще придерживался свободного искусства, где, пусть не всегда мирно, сосуществовали ретрограды и новаторы: Луначарский защищал композиторов-традиционалистов Мясковского, Крейна и Шебалина от Российской ассоциации пролетарских музыкантов; теоретик Арсений Авраамов заявлял о начале новой эры в музыке; девятнадцатилетний Дмитрий Шостакович представил в ленинградском Большом зале филармонии свою Первую симфонию.

Ну а балет?

Ваганова, возродив с Пономаревым «Талисман», рискнула и выиграла: доказала жизнеспособность образов, воплощенных в бережно переосмысленной академической технике. Методика же Вагановой обрела статус системы.

Луначарский восторженно приветствовал участников спектакля: «В тот же вечер мне пришлось видеть несколько молодых артисток последних выпусков, они доказали, что за тяжелые годы революции мы давали и впредь будем давать всё новые и новые таланты, которым предстоит не только удержать на прежней высоте наше театральное искусство, но продвинуть его вперед, обеспечивая за ним уже завоеванное в настоящее время первое в мире место нашим театрам».

Галю, кроме Марии Федоровны и наркома просвещения, заметили театральные критики, и с тех пор она стала собирать статьи о своих выступлениях в альбоме, сопровождая каждую кратким комментарием. От авторитетного Юрия Бродерсена шестнадцатилетняя ученица заслужила отдельную похвалу: «Уланова — танцовщица с большим благородством, классически сильная и выразительная: танец ее прекрасен по рисунку и четкому исполнению».

Постепенно крепнувший Галин талант стали называть «нежным», а ее воздушный танец сравнивать с выступлениями Тальони и Павловой. Почему-то кажется, что Михаил Кузмин именно под впечатлением целомудренного улановского стиля, в ноябре 1926 года подсмотренного им на репетиции в ГАТОБе, сделал дневниковую запись: «Как-то смешно, по-детски грациозно и стыдливо… Вообще, по-моему, более монастырского и неэротического искусства нет, чем классический балет».

Накануне выступления в «Талисмане» Галя успешно сдала экзамен на сцене школьного театрика, вдохновенно станцевав вальс А. Аренского, специально поставленный для нее Вагановой. Тут-то ее и увидел режиссер Михаил Вернер, в 1926 году снимавший на ленинградской студии «Госвоенкино» художественный фильм «Солистка его величества».

Действие ленты разворачивалось в 1904–1905 годах. Роль императорской примы Наташи Некрасовой исполняла выпускница Московского хореографического училища Галина Кравченко. К несчастью, пленка не сохранилась. А ведь в этой мелодраме свою первую роль в кино сыграли не только выдающиеся мастера МХАТа Ольга Книппер-Чехова и Павел Массальский, но и Галя Уланова.

««Солистка» снималась в Ленинграде, — вспоминала Г. С. Кравченко, — понадобилась срочно какая-то досъемка с моим участием. А я как раз была вызвана в Москву. Стали искать дублершу, кого-нибудь из хореографического училища. Нашли высокую, худенькую, какой я тогда была, мою тезку, Галину Сергеевну Уланову».

Интересно было бы посмотреть на шестнадцатилетнюю Галю, пережившую весной 1926 года одно из самых счастливых мгновений в жизни, которое со слов балерины зафиксировал Б. А. Львов-Анохин:

«Вместе со своими сверстниками она была на даче у одной из соучениц где-то под Павловском. Разговоры, смех, шутки длились всю ночь, а под утро все отправились гулять. Уланова шла по аллее, обсаженной темными соснами, и вдруг вышла на простор, залитый волшебным огнем восхода; это зрелище настолько захватило и потрясло ее, что она вдруг неожиданно для самой себя с криком бросилась бежать куда-то вперед. Она не помнит, сколько это длилось, пока ее не остановили чьи-то голоса, чей-то зов, что-то, что вернуло ее в обыденное течение жизни.

Это был момент какого-то душевного сдвига, внезапно пронзившее чувство совсем нового, непривычно острого и глубокого восприятия природы, солнца, жизни, ясное ощущение, что наступил какой-то новый рубеж, начинается какая-то новая эпоха жизни. Это и был рубеж отрочества и юности».

В 1924 году Аким Волынский заявлял, что балету нужна «не одна только физическая красота», но и «красота моральная». Уланова материализовала его грезу о «настоящей весталке балета, которая бы прошла весь жизненный путь свой подвижнически, во искупление грехов прошлого и в назидание будущему».

Через 20 лет после «Солистки его величества» на экраны Советского Союза вышел художественный фильм «Солистка балета», окончательно утвердивший за Галиной Сергеевной статус эталонной советской балерины. И неважно, что знаменитое адажио из «Лебединого озера» она танцевала «от имени» навязанной сценарием «примы Синельниковой». В паре с Владимиром Преображенским Уланова образца 1947 года даже не пыталась спрятаться за кинематографическим образом — в душном, тесном кадре она представляла себя, народную артистку РСФСР, орденоносца, лауреата трех Сталинских премий первой степени.

Традиция ежегодных отчетных концертов обязана своим появлением Вагановой. Во время уроков она постепенно трансформировала наслаивавшиеся технические трудности в танцевальные номера, что позволяло воспитанницам легко преодолевать грань между училищным ремесленничеством и театральным созиданием. Номера распределяла исключительно в соответствии с их возрастом и данными, последовательно совершенствуя манеру исполнения. Уланова писала:

«Ваганова давала нам всевозможные трудности технического порядка, проходила те номера, которые мы танцевали в нашем маленьком театрике, и готовила с нами программу к выпускному спектаклю. Так что у нее мы имели возможность познакомиться со сценическим мастерством уже более высокого класса».

Старшие ученицы жаждали танцевать в школьных балетах, с нетерпением стремились к интересной сценической работе, ведь начало их театральной карьеры было не за горами. В девичьи души уже начал проникать фимиам, который поклонники (конечно, втайне от педагогов) «покуривали» юным феям. Каждая новая роль, пусть даже незначительная, казалась событием, а главная — праздником.

Чуткий педагог А. В. Ширяев уловил в Гале склонность к ролям лирического плана. Именно он возвестил о «шопеновском» стиле Улановой, поручив ей за два года до выпуска одну из трех сольных партий в поставленном им в школьном театрике «Скерцо» — «массовом танце» на музыку великого композитора.

Галина Сергеевна вспоминала:

«Разумеется, тогда я еще очень мало понимала музыку Шопена, но эта вещь нравилась мне необыкновенно: ее мелодия, ее воздушность увлекали нас всех и словно звали к легкому и окрыленному танцу. Ширяев давал нам попробовать себя. Я, например, была очень застенчивой и поэтому не сразу выявилась. Помню, я была уже почти выпускницей, Александр Викторович поставил для меня балет, который назывался «Грот сатира» на музыку Грига, которую он сам подобрал.