Валерий Малеваный - Советский спецназ в Афганистане

Что же собой представлял “Кобальт”? Это были небольшие группы разведчиков, разбросанные по всему Афганистану для оказания помощи командованию Царандоя. В каждой — семь человек, БТР и радиостанция. Базировались они в брошенных хозяевами домах. Непосредственно участвовали в сборе и обработке разведданных. Разрабатывали и помогали проводить многоходовые операции по внедрению агентуры в бандформирования и лагеря беженцев.

В Кабуле находилось резервное подразделение, при необходимости его сотрудники отправлялись с заданием в любую точку воюющей страны. В результате нередко удавалось получать информацию, позволявшую предугадать действия того или иного бандформирования, узнать место сбора главарей. Немало удачных операций было проведено “кобальтовцами” по своим разведданным. Вот только самого авторитетного из руководителей мятежников — Панджерского Льва, Ахмад-Шаха, недаром прозванного в народе “Масудом” (счастливый) — перехитрить так и не удалось. Много раз он бывал в Кабуле и близлежащих населенных пунктах. Пять раз проводились операции по его задержанию, но он неизменно уходил.

Комплектовался “Кобальт” из опытных оперативных работников уголовного розыска. Для начала подобрали пять человек, командируемых в Афганистан на полгода, затем численность личного состава “Кобальта” дошла до тысячи, а служба в отряде длилась уже год. Много замечательных мастеров сыскного дела прошло через “Кобальт”. Это и его первый командир — заместитель начальника ГУУР МВД СССР Бексултан Дзиоев, и Виктор Карпов, возглавлявший впоследствии УВД Архангельской области, и Николай Комарь — один из руководителей Московской транспортной милиции. Командиром группы “Кобальт”, базировавшейся в Кабуле, был будущий министр внутренних дел России генерал армии Виктор Ерин. Нынешний заместитель министра МВД РФ — Герой России Иван Голубев — тоже прошел школу “Кобальта”».

Следует отметить, что точка зрения сотрудников МВД СССР на боевые действия в Афганистане часто не совпадала с точкой зрения более информированных и эрудированных сотрудников органов КГБ СССР, кругозор которых во многом зависел от работы аналитических служб спецподразделений «Каскад-1,2,3,4» и «Омега», а информированность милицейских оперработников в основном шла от замполитов их подразделений. Кстати, это четко просматривается и в воспоминаниях сотрудников МВД СССР о событиях той — теперь уже далекой для нас — афганской войны. Но для широкого читателя, интересующегося проблемами военных конфликтов бывшего СССР, эти нюансы информированности как раз и будут видны из сравнительных анализов воспоминаний представителей различных спецслужб Советского Союза, осуществлявших непосредственную военную советни-ческую миссию в Афганистане. И что особо интересно: воспоминания военных специалистов, неважно какой род войск они представляют, также сильно отличаются своей информативной насыщенностью. Но мы рассматриваем в этой книге лишь воспоминания и секреты разведслужб спецподразделений МВД, ГРУ и КГБ СССР в военных действиях в Афганистане. Тем более должны быть интересны читателю мнения о афганской войне участников тех далеких и трагических событий.

Вспоминает командир спецназа «Кобальт», председатель «Крымского союза участников боевых действий в ДРА», полковник милиции в отставке Юрий Степанович Викторов:

«До Афганая служил заместителем начальника уголовного розыска Крыма. Жизнь в Афганистане у нас измерялась не днями и месяцами, а ударами сердца. Первое время было очень трудно. И не только из-за тяжелых природных условий — жара свыше 50 градусов, но и из-за морального климата — чужая земля, люди непривычные, обстановка гнетущая. Но дело даже и не в этом. Стрелять в человека всегда тяжело, а ведь закон войны один: хочешь быть жив — стреляй первым. Эпизодов, когда советские солдаты и офицеры проявляли чудеса мужества, множество. Но вспоминать тяжело, как будто заново переживаешь все, что было.

Несмотря на то, что отряд размещался на всей территории Афганистана, я почти всех ребят знал. И пока не возвращалось последнее подразделение с операции, у меня сердце работало в сумасшедшем ритме, а руки пожелтели от махорки — столько я курил, пока ждал. Напряжение колоссальное, но это невозможно передать, как себя чувствуешь после возвращения бойцов живыми. Такой прилив энергии, каждого расцеловать хочется. Хотя условия дисциплины и жизни в Афганистане требовали другого. Понимаете, даже радость как-то иначе воспринималась.

Забыть не могу Женю Ермакова, красивого, подтянутого, стройного капитана. Знаете, у него в лице было что-то лермонтовское. Я даже немного завидовал ему, его мужской красоте. Однажды он пошел в разведку туда, куда ему предписывала его служебная деятельность, и под Кандагаром вместе с небольшим советским подразделением нарвался на вооруженную до зубов банду. В Афгане нам категорически запрещали подсоединять к автоматам пулеметные магазины, но ему пришлось. Ведь ребят надо было спасать. Он правильно организовал круговую оборону, бой велся практически на его автомате. А когда надо было помочь раненному бойцу, он на долю секунды приподнялся над дуваном. И в этот момент душманы попали из гранатомета ему в голову. Представляете, что от него осталось?! Своим приказом я мог отправить ребят в Советский Союз для сопровождения так называемого “груза-200” Так вот, я с трудом нашел людей, которые согласились ехать. Рассказать все родным, пережить похороны друга — невообразимо тяжело. Знаете, хотелось самому оказаться в гробу, нежели видеть это горе родных.

После вывода отряда “Кобальт” я остался старшим оперативным работником северо-востока Афганистана. А возвратившись на Родину, десять лет руководил уголовным розыском Крыма.

Конечно, пережитое в Афгане никогда не забыть. А когда встречаю человека, на груди которого наша медаль “От благодарного афганского народа”, губы дрожат, слезы на глазах. Поверьте, не потому что старость пришла, а потому что мы и сердцем и душой всегда вместе с моими боевыми друзьями. Это братство на всю жизнь».

Когда берешь интервью у боевых офицеров, не раз рисковавших жизнью на поле брани, то сразу видишь психологию этого человека, его душевные качества, иногда в беседе можно приоткрыть секретные стороны его жизни, которые подспудно всегда держат подальше от посторонних глаз. Когда человек сам понимает для чего он воевал, кого защищал, ради кого его друзья проливали свою кровь и отдавали свои жизни — тогда ясен становится и смысл его идеологии, его поступков. А ради чего наши парни, бойцы спецназа, сражались в Афганистане? А в Анголе? А в Мозамбике и Сомали? Мало кто знает, что на Кубе существует огромное офицерское кладбище советских спецназовцев, отдавших жизнь за приход к власти Фиделя Кастро в 60-е годы прошлого столетия. Глупо сейчас звучит — отдать жизнь за форпост социализма в Карибском фортификационном бассейне! И до боли в сердце жалко родных и близких этих офицеров, положивших свои жизни за бессмысленные словосочетания партийных бюрократов. Ведь все просто — есть долг офицера, есть офицерская честь, есть присяга Родине. Это у нас от наших дедов и прадедов, которые в 1865 году воевать ходили на Берлин, которые прорубали «окно» в Европу, которые в 18 веке прошли четыре Русско-турецкие войны, кровью и потом завоевав и построив для потомков огромную империю.