Валерий Малеваный - Советский спецназ в Афганистане

Агентов своих я вербовал в тюрьме и фильтрационном лагере, благо хорошо знал афганский язык. Тюрьма находилась недалеко от виллы губернатора Герата и представляла собой потрясающее воображение строение: стены высотой 12–15 метров и вход — полметра на полметра. Приходилось буквально вползать внутрь тюрьмы. Завербованных агентов у меня было трое, и я их всегда предупреждал, что они должны делать вид, будто не знают меня. Но куда там!

С горящими глазами ко мне из кучки заключенных подскочил мой агент:

— Салам алейкум! Командир, а командир!

— Ты зачем так делаешь? — зашипел по-афгански я. — Я тебя сколько раз учил, как надо делать! Ты что, забыл — ты выдашь себя и тебя зарежут!

— Помню, командир! Просто я рад тебя видеть. Деньги кончились, а я знаю, где находится в кишлаке Корт исламский комитет. Обманывать не буду — точно покажу.

— Ну хорошо, проверим.

Рядом с кишлаком Корт стоял дивизион установок “Град”. Его и было решено задействовать для решения боевой задачи по уничтожению исламского комитета.

Обычно вербовка особой сложности не представляла. Мало того что желающих заработать у русских было немало, так если необходимо было представить в штаб определенное количество агентов, я заказывал их своему агенту, и тот приводил для вербовки родственников: свата, брата, сноху и так далее. И начиналось песнопение: “Здравствуй, господин командир! Жена моя болеет, дети болеют, денег нет…” Предлагаем написать расписку о сотрудничестве с “шурави”, даем агенту псевдоним. Как правило, выбирали громкие: “отважный”, “яростный”, “жестокий”.

В тюрьме вербовать было еще проще. “Сколько сидишь?” — “Три года”. — “А за что?” — “Да кто его знает!” — “Сколько тебе еще сидеть?” — “Не знаю!” — “Сотрудничать будешь?” — “Спасибо, господин командир!” И все. Агент готов к выполнению боевого задания.

У того же неблагонадежного начальника местной милиции Вахобы был заместитель, который у своего командира переписывал оперативную информацию и продавал ее мне.

В общем, забрал агента из тюрьмы. Летим с агентом на рекогносцировку на вертолете к кишлаку Корт.

— Покажи на фотопланшете, где заседает исламский комитет?

— Вот тут, — не раздумывая, ткнул агент в карту, едва взглянув в иллюминатор вертолета.

Я насторожился, что-то уж больно быстро он определил место дома в кишлаке.

— Почему ты так уверен, что именно здесь?

— Потому что рядом с этим домом живет мой брат.

Я не поверил своим ушам. Ведь наша авиация и артиллерия от кишлака оставят два-три дома. Это уже проверено боевым опытом.

— Ты понимаешь, что твой брат может погибнуть, гаденыш? Сейчас, после нашей разведки, авиация полкишлака с землей сравняет. Ты это понимаешь?

Афганец равнодушно посмотрел в иллюминатор и ответил:

— Значит такова воля Аллаха!..

Я был поражен и едва удержался, чтобы не плюнуть ему в рожу. Агент же был доволен — плотная пачка афгани лежала за пазухой его халата».

Воспоминания Героя Советского Союза, офицера спецназа «Кобальт» Михаила Исакова:

«В Кабул я прилетел 4 сентября 1980 года. Это был первый набор сотрудников органов внутренних дел в разведывательный отряд “Кобальт”. Приоритет отдавался оперативникам, прошедшим школу уголовного розыска, снайперам из числа военнослужащих внутренних войск. Перезнакомились еще во время сборов в Узбекистане. Кроме прибалтов встретил сослуживцев из Белоруссии, Архангельска и других городов. Именно в этот набор попали, к примеру, такой ас уголовного розыска, как возглавлявший впоследствии “Кобальт” сотрудник Главного управления уголовного розыска МВД СССР Диов, будущий начальник УВД Омской области Кучумов.

Девятый отряд, в котором я оказался, дислоцировался на краю аэродрома в Кабуле. Ему предстояло обслуживать территорию вокруг столицы Афганистана.

Через несколько дней после прилета в Кабул включились в работу. Она оказалась в чем-то похожей на привычную оперативно-розыскную. Однако здесь было много дополнительных трудностей: чужая страна, незнакомый язык, обычаи, новые климатические условия, горы. А тут еще психологический барьер. После ввода нашего ограниченного воинского контингента советские люди из желанных помощников и союзников народной власти превратились в глазах афганцев в оккупантов.

В один из дней мы получили информацию о том, что от пакистанской границы движется очередной караван с оружием для душманов. Вычислили примерный маршрут следования, решено было перехватить караван с нескольких сторон. Отправились на задание с двумя мотострелковыми ротами. На БТРах доехали до нужного места. Незадолго до рассвета перешли большую горную реку и стали подниматься на плато. Пять-шесть ступеней вверх — площадка. Поворот. И опять подъем. До гребня добрались, когда уже совсем рассвело. Солнце, все еще непривычное для нас, жарило сильно. Октябрь. Оно только всходило, а уже пот заливал глаза.

К первому на пути кишлаку двинулись с опаской, приглядываясь к каждому встречному. Ничего подозрительного. Тихое раннее утро. Уже ставшие привычными для глаза глиняные дувалы. За ними — ряды гранатовых деревьев, урожай уже был собран. Только кое-где на ветке среди не успевших опасть листьев или в пожухлой траве мелькнет вдруг растрескавшийся от спелости бордово-лиловый плод граната.

Кишлак позади — прошли без единого выстрела. Вздохнули свободно. В темпе двинулись дальше. И неожиданно засвистели пули. Залегли, огляделись, стараясь определить, откуда стреляют. Из-за ближнего валуна, дав очередь из пулемета, выскочил и скрылся бандит.

И снова замелькали среди камней тропинки, змеилась безлюдная дорога. Немилосердно пекло солнце.

Было уже за полдень, когда опять по нашим рядам рванул пулемет. Нет, уже два! С разных сторон! Вскоре огневые точки врага были подавлены нашим огнем. Показался второй кишлак. По рации приходит сообщение: караван перехвачен, можно возвращаться! Обратно шли быстрым шагом. Хоть и устали изрядно, никто не думал об отдыхе: скорее вниз — к бронетранспортерам, с которыми осталось боевое охранение.

В горах темнеет рано, беспокоил и нарушенный командирами рот неписанный закон: во время войны никогда не спускаться той дорогой, которой поднимались. Даже если приходится выбирать более длинный путь! Однако решение было принято без участия “кобальтовцев”, а оторваться от подразделения мы не могли — это верная смерть.

Вместе со снайпером Володей из Орла и москвичом, худым и длинным старшим лейтенантом с приветливым русским лицом, который прекрасно изъяснялся на фарси (состав группы от задания к заданию менялся, и друг друга даже по фамилии мы не всегда знали), мы первыми начали спуск. За нами следом — работник милиции из Гродно Юртов и сотрудники КГБ: Пунтус и Чичиков (из Бреста), Кузьмин из Москвы.