Валерий Малеваный - Советский спецназ в Афганистане

Я подхватил свой арбуз и подошел к летчикам, без всяких слов обнял высокого майора, пропахшего порохом и соляркой, и вручил ему свой трофей. Летчик улыбнулся и молча принял у меня трофейный арбуз.

На следующий день с комбатом Николаевым я ездил в Кабул, где президент Афганистана Бабрак Кармаль вручил мне афганский орден Звезды. Но, как я и предполагал, 40 000 афгани мне не достались. Интересно, кто их получил?

Командир дивизии сказал, что я представлен к Звезде Героя за свой геройский рейд по тылам врага. Но русскую Звезду Героя я жду до сих пор. Интересно, кто же получил ее за меня?

В сентябре 1982 года я заслужил наконец-то родную советскую медаль.

В конце сентября в штаб нашего разведбата примчался взмыленный командир роты радиоперехвата, интеллигент, майор с двумя высшими образованиями. Он трясущимися руками положил на стол комбата перехваченную радиограмму командира душманского каравана, который шел в Пакистан с захваченными в плен восемью советскими пленными офицерами.

Караван находился где-то в провинции Парван, в районе нашего боевого действия. Судя по радиоперехвату, в этом караване также находились три группы американских, английских и французских телевизионных каналов: Би-би-си, Эн-би-си, ТФ-1. Вместе с караваном в Пакистан шли десять американских и арабских инструкторов-спецназовцев охраны.

Как мы поняли из радиоперехвата, иностранные телевизионные группы при помощи инструкторов спецназа снимали фильмы о поражениях Советской армии в Афганистане. И, естественно, все фильмы были о победах моджахедов. Но захват в плен восьми советских офицеров превышал все планки мыслимого политического и военного терпения. Это было уже слишком! Так решили в штабе армии и поручили комбату разведбатальона принять все меры к выводу из строя и разгрому этого каравана.

— Оборзели, гавнюки! — зло сказал майор Николаев, ломая в руках карандаш. — Офицеров наших хотят в Пакистане дураками на пресс-конференции выставить и обосрать на весь мир честь офицерскую!

— Товарищ майор, давайте ночью нападем на караван и освободим наших офицеров! — предложил командир 3-й роты капитан Шакалов.

— Батя, — вскинулся я, — а чего только наших офицеров! Давай весь караван к едрене фене разгромим и захватим иностранных телевизионщиков, будет на что менять потом. А освобождение наших пленных офицеров будет второстепенной боевой задачей. Вместо штабных игр мы проведем боевую операцию. Да и армейская разведка нам только спасибо скажет!

— Правильно, сынок, в точку метишь, Толян! — комбат встал из за стола. — Я тоже также мыслю. Мы этим разъе…ям — инструкторам иностранным — утрем кровью мордашки их жирненькие! Ишь, кино снимать надумали, мать их! А как воевать — морды в ж… прячут!

Комбат, судя по словарному лексикону, был на наивысшей стадии нервного подъема.

Всю ночь мы провели в штабе батальона, разрабатывая боевую операцию по захвату и уничтожению вражеского каравана. Главное — было определить место его нахождения!

Командира радиороты срочно отправили к себе в роту “пасти” эфир, чтобы ни один радиоразговор каравана с Пакистанской базой не прошел мимо нас. Ученому майору было приказано определить очередное место ночевки каравана. Сделать это было трудно, но возможно, если подключить к работе на одну точку все три радиомаяка и пеленгаторные станции, расположенные в разных географических точках провинции Парван.

Я срочно поднял всю свою агентуру по кишлакам. За деньги всегда можно было найти продажных тварей.

Надо было в точности знать повадки душманов: ведь они всегда передвигались по караванным тропам по ночам, а на день залегали в горных кишлаках, так как почти все население Афганистана их поддерживало. Это только наша пропаганда тогда кричала в газетах, что Афганистан стал советским, а моджахеды — наши друзья. Как же, мы на своей шкуре испытали их дружеские отношения к советским солдатам-оккупантам.

В течении дня развединформация стекалась в штаб батальона. Командир дивизии и штаб армии уже дали “добро” на проведение этой дерзкой операции. Оставалось только правильно вычислить место будущей ночевки каравана и на рассвете накрыть сонную охрану каравана.

И тут снова отличился наш ученый жук — командир радиороты. Хоть у мужика и два высших образования, а все-таки головастый оказался! Он сумел в течении дня расставить свои машины так, чтобы сигнал радиоразговоров каравана попал в перекрестье его циркульной линейки. Он вычислил точку отдыха каравана: это был кишлак Ниязи — Гераншах в провинции Парван.

Последний выход радиопередатчика каравана, а почерк радиста уже был нам знаком, как раз обрывался перед кишлаком Ниязи-Гераншах. Слава богу, это был наш район боевых действий и не надо было брать на себя согласование этого вопроса с чужим штабом. Времени у нас было всего пять часов. Мы запросили помощь в штабе дивизии, и командир дивизии выделил нам парашютно-десантную разведроту 345-го Ферганского парашютно-десантного полка, который так же, как и мы, базировался в Баграме. Орлы были ребята, бойцы наивысшего класса, все как один — профессионалы армейского спецназа!

В течении часа все командиры рот собрались в нашем штабе батальона. Надо было утереть рожи американским и английским спецназовцам!

Темнело, следовало спешить. Если к рассвету не успеем, караван просто уйдет из кишлака.

По карте мы изучили место предполагаемого боя. Парашютному спецназу было поручено отсекать противника со стороны реки и прикрывать нам тыл. Боевой задачей нашего батальона было бесшумно окружить сонный кишлак, снять часовых и разгромить караван. Я выделил из своей роты спецгруппы для освобождения заложников и захвата иностранных съемочных групп. Перед каждой спецгруппой спецназа стояла конкретная задача. Не успели мы изучить топографические съемки местности, как из Москвы пришел приказ: всех иностранных киношников живыми и здоровыми доставить в Москву, на Лубянку, для предъявления мировой прессе.

Этого только не хватало, мы еще и за жизнь иностранных киношников должны отвечать! Но мы поняли, что если слух о предстоящей операции, а кто-то из штабных генералов наверняка решил подстраховаться, дошел до Москвы, значит это уже серьезно.

Кишлак Ниязи-Гераншах представлял собой многоуровневый, густонаселенный поселок, с извилистыми арыками, узкими улочками, террасными виноградниками. 50 километров на бреющем полете на МИ-8 вдоль русла горной реки — и мы на месте. Вертолеты сбрасывали группы бойцов спецназа прямо на ходу, на малой высоте, и, не приземляясь, с надрывным гулом уходили на базу. Затем — три километра предрассветного марш-броска.