Валерий Малеваный - Советский спецназ в Афганистане

Парашютисты заняли позиции на другом берегу реки, чтобы отсекать помощь и ловить вырвавшихся из окружения караванщиков. Они должны были наглухо прикрыть наш тыл. Мы не беспокоились, ведь бойцы в парашютно-десантной роте были что надо!

Три роты батальона бесшумно двигались вверх по горе к кишлаку. Впереди и по бокам шли спецдозоры и группы захвата охраны врага. Спецгруппы дозора сержанта Комарова и разведчики Миши Тихонова неслышно скользили по горным тропинкам. Вот ребята Тихонова снимают первых часовых, и наши спецгруппы начинают концентрироваться для атаки на окраине сонного кишлака.

Уже после боя мы насчитаем 180 вражеских трупов боевого охранения каравана. Это я к тому, какую адскую, напряженную, психологически и физически трудную работу выполнили бойцы Тихонова и Комарова.

Слева позиции по маху моей руки заняли мои снайперы, по флангам шли пулеметчики, а в центре неслышно ступало по горной дороге отделение гранатометчиков. Миша Тихонов бесшумно крался вдоль окраины кишлака, боевой задачей его спецгруппы было освобождение пленных советских офицеров. Эта операция была первой боевой операцией Тихонова в Афганистане. Закончив три курса юридического факультета МГУ имени Ломоносова, Тихонов добровольно вызвался идти с учебы служить в Афганистан, хотя имел право на отсрочку от военной службы. В Загорске его ждали жена и родители.

Из-за угла показалась темная фигура “духа” боевого охранения. Тихонов прижался к стене духана и слился с ней. Тело напряглось, руки сжимали десантный нож. Короткий удар финским ножом срезал душмана. Разведчики по сигналу Тихонова продолжали свой путь.

Кишлак мирно спал. Было 5 часов утра. Караван выдохся за ночной переход и только что залег на отдых.

Батальон окружил кишлак со всех сторон. В наушниках рации раздался условный сигнал майора Николаева. Утренний прохладный горный воздух взорвался рокотом автоматных и пулеметных очередей. Бойцы стреляли по выбранным заранее объектам с замаскированных позиций. Взрывы гранат и мин слились в одну какофонию войны.

Группы захвата действовали по четко разработанному плану. Все бойцы знали, что делать и как себя вести в условиях городского боя. Всех “духов”, пытавшихся с оружием защитить караван, бойцы расстреливали в упор. В пылу ночного боя не могло быть иной формулы войны: или ты, или тебя!

Через полчаса за спиной у нас загремело: за рекой к каравану шло подкрепление, которое наткнулось на кинжальный огонь десантников 345-го батальона спецназа. По вспышкам взрывов за рекой и частоте стрельбы я понял, что парашютисты никого не пропустят ко мне в тыл.

Мои ребята уже “зачищали” верхние дома кишлака, выгоняя всех жителей на кишлачную площадь.

Группа “духов”, прикрываясь четырьмя пленными офицерами, вырвалась из окружения и стала уходить в горы в сторону Пакистана. Через три часа, по нашей радиограмме, их перехватят бойцы армейского спецназа 56-й десантноштурмовой бригады (ДШБ) особого назначения, в зону боевых действий которых попала бежавшая группа душманов. Все советские офицеры будут освобождены.

Иностранных киношников прикладами бойцы сгоняли к кишлачной площади. В плен взяли всех. Тихонов, нагруженный видеоаппаратурой, вел не выспавшегося оператора Би-би-си, подталкивая прикладом автомата. Иностранную охрану спецназа уничтожили.

После боя мы насчитали 500 вражеских трупов и 200 раненых “духов”.

В плен было захвачено сорок человек киносъемочных групп Би-би-си, ТФ-1, Эн-би-си, сотрудники французского госпиталя и. огромное количество отснятого материала о военных операциях душманов против наших войск, в том числе кадры с пытками наших пленных офицеров и солдат. Пленных загрузили на борт МИ-8 и отправили срочно в Баграм. Мой батальон загрузил работой на месяц всю Лубянку.

В числе трофеев была станция космической связи, которую мы видели впервые.

За эту боевую операцию меня наградили медалью “За боевые заслуги”.

Но хочу сказать, что на войне были и просто смешные случаи, которые, естественно, наград не приносили.

В августе 1983 года моя рота проводила зачистку в ущелье Саланг, между населенными пунктами Самида и Каталак. Это район был зоной нашей боевой ответственности, и здесь участились случаи нападений на колоны с военными грузами. Вечером, в 17 часов, движение советских автоколонн прекращается, а афганские обычно ездят и по ночам.

После зачистки я с ротой расположился в опорном пункте возле города Самиды. Под вечер ко мне приехал друг, начальник ХАД провинции Парвалан, подполковник Ашим. Он отлично говорил по-русски, так как учился в Москве в Высшей школе КГБ СССР.

В 18 часов уже начинало темнеть, и мы решили скрепить нашу дружбу бутылкой «Столичной». Сидим, мирно едим плов, запивая «Столичной», беседуем.

Час сидим, два сидим, пьем. Все тихо, благочинно, перебрасываемся с комитетчиком местными новостями. Мои агенты иногда знали намного больше, чем его опера.

Тут вбегает внезапно афганский солдат и кричит, что в трех километрах от поста “духи” грабят афганскую автоколонну. И солдат все время кричит: “Гондомы, гондомы!”, и хватается за голову.

Я было спьяну подумал, что душманы грабят колону с презервативами. Только зачем им столько презервативов надо? Непонятно!

— Слушай, Толя, надо помочь нашим солдатам! — пьяно пробормотал мне Ашим.

Я вскинулся:

— Вот сволочи! У нас под носом, гады! Едем быстро! Вот твари, гондонов захотели, ну я им покажу, как советские гондоны грабить!

Мы надели бронежилеты, рассовали по кармашкам четыре гранаты и пять пулеметных магазинов, вскочили на броню БМП и помчались к месту происшествия. С собой я взял только трех бойцов.

Едем вниз по ущелью, вдоль реки. Темень, хоть глаз выколи. Фары выхватывают только острия гранитных скал и крутизну пропасти. Смотрим, стоит колонна грузовых “мерсов”, обозначенная огоньками. Темные фигурки душманов, таскающие мешки из “мерсов” в горную ложбину, снуют туда-сюда. Тут у меня в голове клюкнуло — зачем же душманам столько презервативов? Не пойму, одно слово “духи”, и что у них на уме — могут понять только горные люди.

Принялись мы поливать “духов” из всех видов оружия. Море огня так поразило душманов, что они бросили все и помчались в горы. У “духов” возникла паника, ведь только русский спецназ мог решиться на столь безумную ночную атаку.

А подполковник Ашим спьяну вдруг спрыгнул с БМП, лег на землю и давай стрелять во все стороны из автомата. Я сдуру — за ним. А БМП наша прямо у нас на глазах ушла вперед, и мы увидели как ее огоньки скрылись за поворотом горной дороги. Мы залегли за валуном, и если бы не запас гранат, то нас тут же бы пристрелили бы “духи”.