Юрий Пантелеев - Морской фронт

— Скажи, чтобы выкинули этот старый диван. Ему сто лет, и он годится только на свалку… — пробасил он.

Такое замечание на фоне трагических событий, которыми мы жили, вызывало улыбку. Я понял: Митрофан Иванович чутьем старого политработника понял, что нужна какая-то разрядка…

И вот в такие трагические минуты мы вдруг стали обсуждать, какой ремонт потребуется зданию штаба после войны…

Вместе с тем трудно было отделаться от мысли, а что, если завтра после обеда мы взорвем весь наш штаб и он рассыплется на кусочки вместе со всей его старой мебелью? Какой тогда нужен будет ремонт?! Но я промолчал.

Вскоре машинистки принесли первые листы плана, и мы принялись тщательно их вычитывать, произнося вслух совершенно непривычные для оперативно-тактического лексикона слова: «взрывается», «уничтожается», «поджигается»…

Уходя, Митрофан Иванович прогудел с тяжелым вздохом:

— Да, ничего себе делишки…

Едва забрезжил рассвет 12 сентября, как на флот посыпались «заявки» с сухопутья на огонь линкоров, крейсеров, береговых батарей… Крепость Кронштадт и корабли вели беспрерывный, все нарастающий огонь. О расходе боезапаса в этот день не думали. Генерал Москаленко, встревоженный необычным гулом канонады, рано зашел ко мне и тревожно спросил:

— А как с расходом боезапаса? Или вы в штабе думаете, будто у меня полные артсклады?

Ничего путного ответить я не мог, ибо мы тоже об этом беспокоились. Я поспешил связаться со штабом морской обороны в Ленинграде, ему там ближе к штабу Ленфронта и виднее. Ответили коротко: на карту поставлено все, и вопрос о нормах расхода боезапаса сегодня никого не интересует.

С 6 часов утра фашисты начали атаки по всему фронту. Гитлер в приказе своим войскам заявлял, что со взятием Ленинграда кончится война…

Значительное преимущество противника в танках, артиллерии и авиации сказывалось на всех участках фронта. Вот почему в эти часы так нужен был огонь флота, всех его кораблей, батарей крепости и железнодорожной артиллерии. И флот громил врага, поддерживая свою армию.

Все же мы оставили Дудергофские высоты — важную командную позицию на подступах к городу. Заняты врагом Пушкин и Красное Село. Держатся Пулковские высоты. Здесь один из участков героически обороняет 1-я отдельная бригада морской пехоты под командой прославившегося еще под Таллином полковника Парафило.

Выйдя с Васильевского острова, бригада с ходу вступила в бой и вела его три дня подряд. В самый напряженный момент среди балтийских матросов появился прославленный герой гражданской войны маршал К. Е. Ворошилов. Это еще больше воодушевило моряков. Они отбили десятки атак. Но резервов не было. И случилось неизбежное: 13 сентября наш фронт был прорван у Лигово. Теперь уже над Ленинградом нависла непосредственная угроза. Фашисты в четырнадцати километрах от города!.. Кровь стыла в жилах при этой мысли, и только мощный гул канонады флота немного ободрял нас, напоминая о том, что есть еще порох в пороховницах…

Конечно, все было брошено в помощь фронту — наша флотская авиация, бомбардировщики, истребители… Даже морские разведчики — тихоходные МБР-2 — и те беспрерывно бомбили войска фашистов, помогая пехотинцам отбивать бесчисленные атаки.

Финнам удалось форсировать Свирь, захватить село Подпорожье, а затем и город Лодейное Поле. И в этом районе наш флот помогал своей армии. Плечом к плечу с бойцами 7-й армии отчаянно — другого слова не найдешь! — дрались матросы 3-й отдельной морской бригады.

Поздно вечером пришло донесение Елисеева. В ночь на 13 сентября, после тяжелых кровопролитных боев, наши оставили остров Муху и по Ориссарской дамбе отошли на Эзель. Противник ворвался за ними на остров и устремился к бухте Трииги на север и на юг — к Кюбассару. Свои войска на Эзеле фашисты решили поддержать десантными операциями, вспомнив, должно быть, 1917 год, когда немцы проводили десантную операцию против Моонзундских островов, оборонявшихся революционными балтийскими матросами. Но тогда, высадившись в бухте Тага-Лахт, враг двигался с запада на восток. А теперь фашисты сформировали три отряда кораблей с десантом. Один из них — «Вествинд» шел из Либавы для действий у юго-западной части Эзеля. Отряд «Зюйдвинд» двигался из Риги и Пярну к южной части острова. Против острова Хиума должен был выступить отряд «Нордвинд», состоявший из кораблей финского флота — броненосцев береговой обороны «Ильмаринен» и «Вайнемайнен», четырех сторожевых катеров, пяти сторожевых кораблей, одного минного заградителя и одного ледокола. Этот отряд развертывался из района шхер Утэ.

Генерал Елисеев доносил, что днем 13 сентября наша авиация обнаружила отряд кораблей «Вествинд» в составе шести небольших транспортов с десантом в охранении мелких кораблей. Отряд шел в бухту Лыу, что расположена в юго-западной части острова Эзель. К этому времени сюда перебазировалось звено наших торпедных катеров под командованием капитан-лейтенанта С. А. Осипова (ныне контр-адмирал, Герой Советского Союза). В 19 часов катера устремились в атаку. Три судна с десантом были потоплены. Кораблям охранения пришлось спасать своих тонущих солдат.

Несмотря на ураганный огонь противника, наши катера без потерь и повреждений возвратились в свою базу Мынту. Действия катеров удачно прикрывались истребителями и огнем батареи береговой обороны с полуострова Сырве. Наши артиллеристы потопили еще один транспорт (возможно, батарея добивала уже торпедированный корабль). Гитлеровцы стремительно скрылись.

Это, конечно, был большой наш успех. Защитники острова ликовали. Военный совет флота немедленно послал приветствие и поздравление. Всю ночь мы радостно обсуждали в штабе эту победу.

14 сентября с утра флот и батареи Кронштадта вновь вели огонь по южному берегу. Все же противнику удалось продвинуться, занять Лигово, Стрельну и Новый Петергоф.

Морской канал — единственный путь, по которому могли ходить крупные боевые корабли между Ленинградом и Кронштадтом, — теперь уже просматривался гитлеровцами, Создалось новое для нас осложнение. В этой обстановке штаб флота получил срочное задание приготовиться к перевозке на Ленинградский фронт двух стрелковых дивизий 8-й армии из Ораниенбаума. Немедленно приступили к формированию специального отряда судов. В обычных условиях эта задача никакой трудности не представляет, но сейчас она оказалась более чем сложной. Крупные корабли по узкому Морскому каналу могли идти только малой скоростью, они не имели никакой свободы маневра, двигаясь прямо — линейным курсом. Это были бы прекрасные мишени для вражеской артиллерии, расположившейся в Лигове и Петергофе, и тем более для авиации противника. Поэтому требовались мелкосидящие и быстроходные боевые корабли, способные идти заливом вне обвехованной части канала, канонерские лодки, тральщики, сторожевики и баржи с морскими буксирами. Конечно, это маловместительные корабли и их потребовалось большое число, к. тому же собирать их в одном месте было опасно из-за часто повторяющихся воздушных налетов противника. Всю эту армаду надо было держать рассредоточено, но так, что бы в любой момент подать их к причалам Ораниенбаума для посадки войск. Радостно было наблюдать, с каким энтузиазмом взялись за работу командиры штаба и тыла; в каждом докладе звучало желание быстрее и лучше подготовить перевозки, сделать все от нас зависящее для разгрома врага.