Игорь Ашурбейли - Расплетин

а) применять без ограничения сверхурочные и аккордные работы для всех категорий сотрудников…

Контуры будущей станции проявились очень быстро. На стендах исследовались отдельные узлы, блоки. Проблемы громоздились одна на другую. Трудности научные усугублялись техническими — весьма малой мощностью экспериментального производства (опытного завода тогда не было даже в проекте), дефицитом станочного, измерительного и лабораторного оборудования. Частичное решение этой проблемы было достигнуто благодаря реализации предложения А. А. Расплетина по перебазированию оборудования известной немецкой фирмы «Телефункен».

Окончательный вариант станции разрабатывали уже в нескольких лабораториях: антенная система в лаборатории № 12 под руководством Е. Н. Майзельса при участии М. Б. Заксона; передатчик — в лаборатории № 22 начальника Б. Ф. Высоцкого под руководством Д. С. Хейфеца. В лаборатории № 13 разрабатывалась система дальнометрии под руководством Г. В. Кияковского; секторный индикатор типа «С» под руководством В. Ф. Илюхина, индикатора типа «В» — под руководством С. В. Хейна; датчика угловых напряжений и маркеров под руководством Маркина; источников питания в лаборатории № 11 начальника П. Н. Большакова.

Высокочастотная часть станции создавалась под руководством Г. Я. Гуськова, блок селекции движущихся целей создавался на потенциалоскопах лаборатории № 25 начальника И. Ф. Песьяцкого. В лаборатории № 13 этим блоком, не вошедшим в окончательный состав станции, занимался А. И. Ширман. Механическая часть станции РТ, включая кабину и ходовую часть, проектировали под руководством М. Т. Цукермана.

Аппаратура станции размещалась в отдельной кабине, которую возил тягач. Последующая модификация станции была более мобильна, она разместилась в его кузове. Начались первые испытания. Не все поначалу шло гладко. Приходилось переделывать отдельные узлы, блоки, вносить изменения в конструкцию антенны.

Ритм работы в лаборатории был достаточно высоким. Расплетин пристально следил за тем, как идет разработка новой станции. Утром он обходил всех ведущих, садился на их место, включалась аппаратура, и он, регулируя ее с помощью ручек настройки и наблюдая за экраном трубки или осциллографа, старался добиться нужного результата. Если увиденное его не устраивало, он довольно спокойно, но настойчиво излагал ведущему методику его дальнейших действий в течение ближайших часов и уже после обеда вновь являлся, проверяя, выполнены ли его указания. Атмосфера требовательности в сочетании с мягкими советами и помощью разработчикам были характерны для его стиля работы.

Чтобы обеспечить выполнение всей работы в заданный срок, Расплетин жестко требовал, чтобы все этапы работы всеми подразделениями выполнялись без опозданий. Поэтому периодические авралы стали уделом всех участников работы.

Примером такого аврала, хотя он, возможно, и противоречил здравому смыслу, но был оговорен в ТЗ, было предъявление заказчику полностью собранного опытного образца, но без включения под ток. К моменту наступления этого срока большинство блоков и узлов только вышли из производства и к ним еще не прикасались руки разработчиков. Тем не менее сборочный цех в течение примерно двух недель работал в круглосуточном режиме, чтобы на «живую нитку» собрать станцию. После того как заказчик принял этап, станцию быстро разобрали и началась нормальная работа с блоками и узлами. Что касается разработчиков, то даже в спокойные промежутки никто из них раньше 20 часов домой не уходил — это считалось неприличным. А в напряженные периоды работали допоздна и без выходных.

Большую часть времени сотрудники проводили на подмосковном испытательном полигоне. Однажды тихим солнечным утром, когда локатор включили для очередной проверки, оператор закричал «Вижу!» Крик многих удивил: наземные цели — автомашины — обнаруживали и раньше в процессе налаживания станции. Почему такой восторг?

Вечером в журнал испытаний Расплетин записал: «Сегодня в 10.30 на дальности 3,5 км станция впервые обнаружила одиночного пешехода на фоне леса и редких кустов».

Это был значительный успех. Впрочем, все понимали, что еще многое предстоит сделать для получения стабильных результатов.

К концу лета 1947 года станция РТ была готова к государственным испытаниям. Она работала в сантиметровом диапазоне и имела мощность излучения в импульсе 35–65 кВт, ширину диаграммы направленности в вертикальной плоскости около 0—67 д. у. (делений угломера), в горизонтальной плоскости не более 0—15 д. у. и массу станции с тягачом (без автомашины) 8 тонн.

Для обнаружения наземных и надводных целей луч станции в пространстве при неподвижной антенне качался в горизонтальной плоскости в секторе 25–28 градусов с частотой 7—11 раз секунду. На экране обнаружения высвечивался секторный растр, а на экране индикатора сопровождения — прямоугольный растр, на которых воспроизводился просматриваемый участок местности или водной поверхности.

Развертка дальности индикатора обнаружения была рассчитана на максимальную дальность обнаружения 26 километров, хотя аппаратура позволяла производить поиск целей и на расстояниях до 40 километров. На индикаторе сопровождения можно было просматривать местность в пределах 90 градусов от биссектрисы сектора качания луча антенны и 1 километра от дальности, соответствующей положению метки целеуказания на индикаторе обнаружения.

Индикатор сопровождения мог использоваться также для определения отклонений разрывов снарядов и мин относительно обстреливаемой цели, то есть для корректировки огня артиллерии по движущимся наземным и надводным целям, если условия местности позволяли уверенно наблюдать отметки от этих разрывов.

Кроме секторного обзора местности, являвшегося основным режимом работы станции СНАР-1, был предусмотрен круговой обзор, позволявший ориентироваться на незнакомой местности по характерным местным предметам, отметки от которых были видны на экране индикатора обнаружения. Если станция работала по морским целям, круговой обзор давал возможность быстро вести их поиск в широком секторе.

Государственные испытания состоялись в установленные сроки (сентябре — октябре 1947 года) в пригороде Ленинграда — Ржевке.

Расплетин воспользовался этим и несколько дней провел в родном для него городе на Неве, городе своей молодости. Встречался с друзьями, побывал на могиле матери, съездил в Лигово.

Формально председателем госкомиссии был назначен начальник полигона генерал И. И. Бульба, фактически же испытаниями руководил заместитель председателя комиссии Н. Н. Алексеев.