Игорь Ашурбейли - Расплетин

В этих проектах были приведены инженерные решения важнейших задач:

создание антенной системы, обеспечивающей обзор широкого сектора (60 градусов) с небывало высоким темпом (до пяти раз в секунду) при одновременном обеспечении высокой точности измерения двух угловых координат обнаруженных объектов;

создание высокоточных электронных систем автоматического слежения и определения координат объектов по пачкам импульсов, принимаемых РЛС при проходе луча через направления на эти объекты.

3 февраля 1951 года «для обеспечения разработки, проектирования и изготовления» средств системы противовоздушной обороны Москвы было создано 3-е Главное управление (ЛГУ). Оно стало косвенным преемником Совета по радиолокации и Комитета по радиолокации.

С первых дней существования ЛГУ было наделено огромными полномочиями. На заседаниях с министров, срывающих сроки выполнения заданий по «Беркуту», «снимали стружку». Их отчитывали как школьников, а они во время «экзекуции» стояли навытяжку, затем выходили из кабинета, вытирая обильный пот со лба и затылка. Проштрафившихся директоров предприятий снимали прямо в кабинете. Начальником ЛГУ был назначен В. М. Рябиков, занимавший должность заместителя министра вооружения СССР. Первым заместителем стал С. И. Ветошкин, занимавший должность начальника 7-го Главного управления Минвооружения, заместителем начальника и главным инженером — В. Д. Калмыков (бывший директор НИИ-10 Минсудпрома), заместителем и научным руководителем — будущий академик А. Н. Щукин. Курировал ЛГУ непосредственно заместитель председателя Совета министров СССР Л. П. Берия.

Разработка системы «Беркут» велась в условиях соблюдения строгой секретности. О начале работ ЛГУ не поставило в известность даже соответствующие управления Министерства обороны. Это был редчайший случай в истории создания вооружения. Приемка изделий была также организована в 3-м Главном управлении и существовала в его недрах до смерти Сталина и отстранения Берии.

Рассмотрение материалов первых глав техпроекта потребовало срочного анализа путей построения бортовой радиоаппаратуры для ракет В-300. С этой целью была срочно разработана отдельная глава, получившая название «Бортовая аппаратура управления зенитных ракет. Раздел VII».

В феврале 1951 года был разработан техпроект ракеты В-300, а 1 марта в КБ-1 состоялась защита эскизного проекта на эту вертикально стартующую ракету, спроектированную по одноступенчатой схеме. Впрочем, предложенная конструкция встретила понимание далеко не у всех, и в процессе защиты эскизного проекта теоретики КБ-1 (особенно Г. В. Коренев) на языке дифференциальных уравнений начали доказывать С. А. Лавочкину неправильность выбора аэродинамической схемы ракеты, неэффективность ее одноступенчатой схемы. Отчасти согласившись с мнением теоретиков КБ-1, С. А. Лавочкин в то время не имел возможности принять какие-либо меры по исправлению этих недостатков, поскольку был ограничен указанием И. В. Сталина создать ракету для ПВО в течение года.

В этой ситуации А. А. Расплетин и В. С. Пугачев предложили руководству КБ-1 приступить к созданию новой ракеты. Это предложение было принято, и уже в конце 1951 года в конструкторском отделе № 32 КБ-1, ведущая роль в котором принадлежала Д. Л. Томашевичу, началась разработка ракеты 32Б (ШБ). Проектировалась двухступенчатая ракета, состоящая из ускорителя и маршевой ступени, с наклонным стартом. Изначально она не заявлялась как конкурент В-300, хотя ее параметры практически полностью вписывались в требования системы «Беркут». Тем не менее разработки велись в максимальном темпе.

А. А. Расплетин, внимательно следивший за всеми научными и техническими новинками, на одном из совещаний в октябре 1950 года, отмечая явную недостаточность подключения вычислительных мощностей ЦСУ, предложил В. С. Пугачеву ознакомиться с новыми разработками в стране по электронной вычислительной технике.

С этой целью в Киевский институт динамики АН УССР, занимавший ведущее место в области электронно-вычислительной техники, был направлен Н. М. Сотский. Директором института в то время был академик АН УССР, впоследствии директор Института точной механики и вычислительной техники АН СССР С. А. Лебедев.

Так случилось, что одновременно с Н. М. Сотским у С. А. Лебедева были начальник СКБ-245 М. А. Лесечко и главный конструктор ЭВМ «Стрела» Ю. Я. Базилевский. Они рассказали Н. М. Сотскому о своей разработке ЭВМ «Стрела» и пригласили руководство КБ-1 посетить СКБ.

В конце 1950 года В. С. Пугачев, Н. М. Сотский и А. А. Расплетин посетили ИТМиВТ и познакомились с ходом разработки ЭВМ «БЭСМ» и установили творческие контакты с его директором С. А. Лебедевым.

Уже тогда у А. А. Расплетина зародилась идея использования ЭВМ для решения задач наведения и пуска ракет в системах ЗУРО.

В. С. Пугачев и Н. М. Сотский познакомились также с ходом разработки малой ЭВМ «Урал» Б. И. Рамеева, ЭВМ М-2 (средняя машина) и М3 (малая машина) члена-корреспондента АН СССР И. С. Брука. А А. Расплетин был хорошо знаком и с Б. И. Рамеевым, и с И. С. Бруком. С Рамеевым они вместе работали в НИИ-108 по разработке в 1946 году сервисной измерительной аппаратуры 10-сантиметрового диапазона волн.

После детального обсуждения характеристик и состояния серийного выпуска ЭВМ решили остановиться на ЭВМ «Стрела», уже запущенной в серию по практически отработанной конструкторской и технологической документации. Поэтому включили поставку ЭВМ «Стрела» для КБ-1 в очередное постановление СМ СССР (№ 5255–2045 от 25 декабря 1951 года).

Летом и осенью 1951 года экспериментальный образец ЦРН прошел комплексную отладку в Химках под Москвой. Зимой 1951/52 года он был развернут в подмосковном Жуковском.

Испытания экспериментального и опытного образцов ЦРН продолжались с конца июня до середины сентября 1952 года. Ответственным руководителем этих и последующих стрельбовых испытаний зенитного ракетного комплекса на полигоне в Капустином Яру был назначен заместитель начальника ЛГУ Валерий Дмитриевич Калмыков. Техническое руководство испытаниями возглавил Расплетин. Заместителем технического руководителя был Минц. Все они выехали в Жуковский 24 июня и находились на испытаниях практически непрерывно. Старшим по работам на экспериментальном образце был Кузьминский, на опытном — Константин Константинович Капустян. Отдел испытаний предприятия и в Жуковском, и в Капустином Яру представлял Анатолий Георгиевич Басистов.

В. М. Рябиков по согласованию с Л. П. Берией установил очень жесткий порядок контроля и отчетности: раз в неделю технические руководители испытаний ЦРН были обязаны в письменном виде отчитываться о проделанной работе. Докладные записки направлялись в два адреса: Л. П. Берии и А. С. Еляну.