Антон Шиндлинг - Кайзеры

После неоднократных переносов в июле 1556 года король открыл рейхстаг, хотя в этот момент в месте проведения заседаний его не было и он смог лично появиться там лишь через несколько месяцев. Эта задержка была вызвана, во-первых, тем, что многие субъекты империи проявляли мало интереса к работе рейхстага, и, во-вторых, тем, что Фердинанд был занят войной с турками и переговорами с вассалами в своих наследственных землях о налогах и религиозной терпимости. Лишь с прибытием короля к новому 1557 году переговоры оживились. В центре переговоров стояли опять же религиозные вопросы, а также вопрос о помощи в борьбе против турок. По первой группе вопросов протестанты, с трудом восстановившие единство своих рядов, требовали отмены «церковного исключения», а на религиозный диспут, назначенный на конец лета 1557 года, согласились лишь для того, чтобы продемонстрировать свою волю к примирению. Оба религиозных лагеря не возлагали больших надежд на теоретическую дискуссию, исключением здесь был, пожалуй, лишь король Фердинанд, который до конца жизни не оставлял надежды на «concordia ecclesiae discordis» (полюбовное решение церковного спора) (Lutz, 437). Нападки протестантской партии на церковное исключение не увенчались успехом, и протестанты были вынуждены удовлетвориться протестом, подтверждавшим их неприятие этого положения. Религиозный мир вновь был подтвержден. Большим успехом Фердинанда явилось то, что ему была обещана помощь в войне против турок, а сама эта война признана всеобщим долгом для христианского мира.

Проводившийся в Вормсе богословский диспут, в котором наряду с другими участвовали Филипп Меланхтон и Петрус Канизиус, закончился полным провалом еще до начала настоящей дискуссии. Поводом для этого послужили непреодолимые теоретические разногласия среди самих протестантов. Это позволило католикам свалить всю вину на оппонентов и поставить вопрос о том, какой же вариант протестантского учения является «настоящим». Этот вопрос имел юридическое значение, поскольку религиозный мир обеспечивал неприкосновенность только приверженцам Аугсбургского исповедания.

Провал попыток добиться богословского компромисса не слишком осложнил ситуацию и не помешал Фердинанду предпринять усилия для созыва съезда курфюрстов с тем, чтобы наконец получить их согласие на передачу в его руки императорской короны и власти в империи. Необходимо было заранее обеспечить консенсус курфюрстов, поскольку прецедент передачи титула при живом императоре отсутствовал. В действительности предварительное зондирование настроений курфюрстов, трое из которых были протестантами, не выявило каких-либо препятствий к утверждению кандидатуры Габсбурга, который уже на протяжении более чем двух с половиной десятков лет являлся предполагаемым наследником. Съезд курфюрстов, проходивший в феврале-марте 1558 года во Франкфурте, принял отречение Карла V и провозгласил Фердинанда его преемником. При этом курфюрсты потребовали от императора принятия переработанной избирательной капитуляции, в которую теперь был включен Аугсбургский религиозный мир. Это было тем более важно, поскольку император по традиции считался защитником церкви и находился в особых отношениях с папой, причем нередко даже оказывался от него в зависимости. Кроме того, этим актом коллегия курфюрстов добилась очередного подтверждения своих нрав, вновь продемонстрировала свое единство, невзирая на конфессиональные различия, в чем особенно были заинтересованы ее протестантские члены.

Вместе с короной на Фердинанда свалился тяжелый груз — и никаких дополнительных средств власти, если не считать большего авторитета. Положение было сложным, наполненным конфликтами и напряженностью, продолжалась франко-испанская война, и существовала угроза втягивания в нее империи. Продолжалась также война против турок, в которой по-прежнему не удавалось достичь решительного успеха, в Германии не утихали беспорядки, раздоры и вооруженные конфликты, подогреваемые религиозными противоречиями. Сохранение мира в империи стало весьма трудной задачей. Когда в 1559 году Фердинанд открывал свой первый рейхстаг в ранге императора, на повестке дня стояли те же проблемы, что и раньше: религиозный вопрос, отпор туркам и защита мира в империи. Последний вопрос сводился теперь в основном к борьбе с разбойничьими бандами и незаконной вербовкой наемников. Однако собрание не смогло принять сколько-нибудь значительных решений. После провала Вормсского диспута обсуждение религиозных проблем свелось в основном к выяснению вопроса о том, кто виноват. Обе стороны по-прежнему были едины в том, что таким путем компромисса найти не удастся. Католики возлагали надежды на собор, но протестанты готовы были участвовать в работе собора лишь на таких условиях, которые полностью исключали возможность созыва всеобщего церковного собрания. Рейхстаг соглашался финансировать войну с турками, но объем такого финансирования был значительно снижен по сравнению с утвержденным за два года до этого. Рейхстаг принял многословные документы по вопросу о сохранении мира, но и по этому вопросу единство существовало только на бумаге.

Во время понтификата папы Пия IV (1559–1565) в курии вновь возобладал курс на обновление церкви, что открывало определенные перспективы на возвращение отступников. Для проведения таких реформ необходим был собор. Внешние предпосылки для этого также были достаточно благоприятны. Между папой и Испанией был заключен мир, как и между Францией и Испанией, отношения между императором Фердинандом и папой, ставшие напряженными после заключения Аугсбургского религиозного мира, вновь улучшились. Однако протестанты решительно отвергли приглашение на собор, собравшийся весной 1561 года в Триенте. И в других странах, порвавших со святым престолом, подобные приглашения также не вызвали сколько-нибудь серьезного интереса. В результате собор превратился в чисто католический синод. Из империи на собор прибыли только посольство императора и несколько епископов, резиденции которых находились в наследственных землях Габсбургов, причем эти епископы поехали в Триент лишь под сильным давлением Венского двора. Никто из остальных князей церкви в империи на собор не поехал — они не могли отлучиться из своих территорий, опасаясь за их целостность. Протестанты же, в свою очередь, опасались, что после завершения собора будет предпринята попытка вернуть отступников в лоно церкви силой оружия. Для того, чтобы успокоить страсти, Фердинанд неоднократно заявлял о незыблемости религиозного мира. Такие заявления являлись также предостережением против нарушений этого важного имперского закона, причиной которых были не только нечеткие юридические формулировки, что доказывает захват курфюрстом Саксонским более слабых епископств в Майсене, Мерзебурге и Наумбурге.