Теодор Гладков - Коротков

В столице рейха «Кент» должен был встретиться и с «Корсиканцем». Небезынтересны впервые публикуемые «Условия связи с “Корсиканцем”, переданные “Кенту” шифровкой через его руководство:

«Нужно передать привет от “Александра Эрдберга”. На встречу в городе “К” (“Корсиканца”) можно вызвать, бросив в почтовый ящик в дверях его квартиры газету “Берзен Цайтунг“. Название дня недели, которым помечен этот номер, означает день явки на следующей неделе. Если нужно вызвать в тот же день, то на первой странице газеты, вне зависимости от ее даты, следует провести большую красную черту. Встреча должна состояться всегда в 8 часов вечера. Место встречи — вокзал городской железной дороги Тиргартен, дальний по отношению к Шарлотгенбургершоссе выход. Обратиться с вопросом, как пройти на улицу, где живет “К”. Домой к “К” лучше всего прийти или до 1/2 9 утра, или между 7–1/2 8 вечера, чтобы не столкнуться с приходящей домработницей. Жена полностью в курсе нашей с ним связи.

Адрес “Корсиканца”, помеченный в деле еще 1937 годом, Берлин, Войерштрассе, 16.

Войдя по этому адресу в ворота, с правой стороны портала — 3-й этаж (исчисление этажей по-нашему). Телефона не имеет».

В первую очередь «Кент» отправился по самому дальнему из имеющихся у него адресов: в Берлин-Каров. Здесь на Шпинолаштрассе, 4 жил Курт Шульце. Через Шульце «Кент» должен был выяснить, каково положение у Ильзы Штебе и ее основного информатора Рудольфа фон Шелиа, а также передать радисту книгу для кодирования и программу пользования ею.

Теперь можно было переходить ко второй части задания. Неточный адрес Кукхофа не осложнил задачу «Кента»: он рассудил, зачем через него устанавливать связь с Шульце-Бойзеном, если у него есть адрес последнего. Тем более, что Шульце рассказал ему, что Шульце-Бойзен по-прежнему служит в Берлине.

Так что «Кент» не стал звонить Кукхофу, а сразу направился на Альтенбургераллее. Однако завидев богатый дом под номером 19, подъезд с массивной дверью, украшенной надраенными до блеска медными ручками, «Кент», человек, наделенный от природы застенчивостью, зайти не решился.

Он предпочел позвонить по телефону. Трубку подняла Либертас. Жена Харро в этот период работала в Германском центре научно-популярных и учебных фильмов, входящем в систему Министерства народного просвещения и пропаганды. По роду службы она могла достаточно свободно распоряжаться своим временем, потому и оказалась днем дома. Либертас была женщиной сообразительной, все мгновенно поняла. Спросила:

— Откуда вы звоните?

— Из телефонной будки, что против вашего дома.

— Не отходите от нее, ждите меня. — И повесила трубку.

Через несколько минут Либертас уже на улице объяснила «Кенту», что он говорит по-немецки с заметным иностранным акцентом. Поэтому просила, на всякий случай, больше не звонить и по этому адресу не приходить. Она не исключала возможность периодического наблюдения за квартирой и такого же эпизодического прослушивания телефона (об этом сам «Кент» впоследствии в одной из шифровок уведомил Центр).

Либертас сразу назначила за мужа встречу с курьером. Анатолий Гуревич так и не вспомнил, на какой именно станции подземки она состоялась. Оттуда Шульце-Бойзен провел «Кента» на конспиративную квартиру, где они беседовали около часа. Адреса он тоже не помнит.

Вроде бы, на Хоорштрассе. В таком случае, это была станция «Вицлебен», другой поблизости от Хоорштрассе попросту нет. Одно «Кент» запомнил хорошо, что очень заробел, когда на встречу с ним явился высокий мужчина в форме офицера люфтваффе. Ему не сообщили, что Шульце-Бойзен, называвший себя конспиративным псевдонимом «Коро», военнослужащий. Впоследствии на допросе в гестапо Гуревич на предъявленной ему фотографии уверенно опознал «Коро».

В Берлине «Кент» пребывал с 26 октября по 5 ноября 1941 года. За это время у него были контакты и с Шульце-Бойзеном, и с Харнаком.

На встречах с берлинцами «Кент» выяснил, что связь с Москвой отсутствовала из-за неисправности аппарата и неопытности «пианиста». В одной из шифрограмм он сообщил Центру, что теперь следует слушать Берлин по программе «Арвида» (то есть Д—6) каждый день. Он обусловил, что «в случае вашего согласия он сможет до установления вами ваших позывных — вас слушать на основной волне 47 метров, запасной — 51 метр. Ваши позывные — ДАУ…»

В Брюссель «Кеш» вернулся благополучно. Передача доставленной им из Берлина информации проводилась продолжительными сеансами почти ежедневно вплоть до 28 ноября. Уже это указывает на то, каков был объем разведданных, полученных им в Берлине.

Свою справку (ее первая половина уже приведена ранее) Фитин завершил такими словами:

«Телеграммами от 6 и 10 ноября с. г. “Кент” сообщил, что выполнил данное ему задание, посетил Берлин, связался с “Корсиканцем” и “Старшиной”, обучил их обращению с радиошифром и установил, что все связи “Корсиканца” в целости.

Телеграммой от 13 ноября с. г. “Кент” передал срочную информацию, полученную им от “Старшины”. Содержание информации изложено в приложении».

Автор обращает внимание читателя на слова, выделенные курсивом . Мы к ним еще вернемся.

Есть смысл целиком привести справку Фитина, составленную им 25 ноября 1941 года на основании всего лишь двух телеграмм из Брюсселя от 23 и 24 ноября.

«1. Запасы горючего, имеющиеся сейчас в распоряжении германской армии, достаточны до февраля — марта будущего года.

2. По мнению военных специалистов, в случае успешных военных действий, в результате которых будут захвачены нефтяные районы СССР, нефтяные источники не могут быть использованы эффективно ранее чем через 6–9 месяцев восстановительных работ, так как их разрушение, вне сомнения, подготовлено большевиками. Даже после 6—9-месячных восстановительных работ эти источники не дадут больше половины их теперешней мощности.

3. Лица, ответственные за снабжение германской армии горючим, озабочены сейчас положением, которое должно будет создаться после февраля — марта 1942 г. В связи с этим следует ожидать активного развертывания германского наступления на Кавказ и прежде всего на Майкоп [107] Своеобразную и важную оценку деятельности Щульце-Бойзена дал начальник штаба ОКБ генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель. В воспоминаниях, написанных им в тюрьме во время Нюрнбергского процесса над главными немецкими военными преступниками, Кейтель признает, что важная информация о планах Гитлера попадала к противнику от обер-лейтенанта Шульце-Бойзена. Кейтель подчеркивает, что Шульце-Бойзен служил в штабе оперативного руководства военно-воздушных сил. Тут сказалась обида, нанесенная Кейтелю в свое время Гитлером: фюрер возводил, по словам генерал-фельдмаршала, поклеп на ни в чем не повинное верховное командование вермахта, полагая, что утечка происходит из него. .