Евгений Варичев - Православная церковь

П. Гольбах в «Галерее святых» отмечал: «Часто случалось, что какая-нибудь группа, к которой государь прислушивался, сменялась при дворе интригами противной стороны. В таких случаях приходилось менять и непогрешимые постановления церкви… Епископы, имевшие государя на своей стороне, имели за себя и дух святой. В церкви, как и на войне, бог дарует победу тому, у кого самая многочисленная армия» [99] Гольбах П. Галерея святых. М., 1962, с. 178. .

Этот вывод целиком подходит и для России. Возьмем для примера XVII век. Борис Годунов, Лжедмитрий I, Шуйский, Романовы — Михаил, Алексей, а затем и Петр I сняли по своему усмотрению десять патриархов.

Патриархи, дабы не прогневать царей, в зависимости от их требований, с готовностью пересматривали «богоустановленные истины». К Лжедмитрию II, который подступил к Москве с польской шляхтой по указанию папской курии, перешел на службу Федор Романов, ставший тушинским патриархом. Предательство не помешало ему потом, с 1619 по 1633 год, под именем московского патриарха Филарета вместе со своим сыном Михаилом Романовым безраздельно править Россией. Верующие и по сей день, присутствуя на богослужениях, возносят молитвы, ставят свечи Филарету, прославляя перебежчика.

Петр I, ставивший целью «прорубить окно в Европу» и тем вывести Россию на передовые рубежи прогресса, бывая за границей, воочию убедился в отсталости своей страны, которую в немалой степени тянула назад православная церковь. Высшее, а тем более рядовое духовенство не было озабочено ни военным, ни экономическим состоянием государства, привлекавшего алчные взоры западных соседей. Лишь бы сохранялись «тишь да гладь», вековечные привычные устои, сложившиеся нормы управления паствой. Не удивительно, что церковники встретили в штыки нововведения энергичного Петра и поплатились за это — в 1721 году он упразднил патриаршество, взяв в руки и церковную власть, превратил православие в государственную церковь.

Вслед за тем почти 200 лет русские цари осуществляли светское и церковное руководство, придерживаясь лозунга христианства: «собери все общество и властвуй».

В верха за это время неоднократно поступали просьбы восстановить патриаршество, но неизменно следовал отказ. Только в 1917 году Временное правительство, опасаясь дальнейшего развертывания революционного движения, разрешило провести Поместный собор русской православной церкви. Видимо, оно еще надеялось на сдерживающее начало религии. Но было уже поздно. Свершившаяся революция лишила церковь господствующего положения,

Религия, объединяя верующих с помощью внушаемых им иллюзорных идеалов, разумеется, не может гарантировать их выполнение на практике. Совершенно нереально воплощение христианских идеалов социального освобождения и справедливости в эксплуататорском обществе. Потому-то духовенство прибегает к спасительному «священному писанию», где несбывшиеся надежды человека объясняются его «многогрешными» делами и находят оправдание неблаговидные поступки служителей культа. При этом весьма помогают бесконечные ссылки на Библию. В ней значится: «господь — оправдание наше», имейте «дар благодати к оправданию», «выслушайте мое оправдание перед вами» и т. п.

Богословы рады бы сейчас скрыть неприглядную роль церкви при становлении Русского государства. Они без стеснения фальсифицируют эту роль, обеляют церковь и при необходимости сваливают вину на неудачливых правителей, «неблагочестивый и многогрешный народ», на то, что «господь послал на Россию страшное испытание — дикого монгола», а затем шведов, французов, немцев и т. д.

Если оглянуться назад и посмотреть правде в лицо, то станет ясно, что церковь не случайно действовала как завоеватель, силой внедряя христианскую религию. «Бойцовский опыт» она приобрела в длительной междоусобице, обусловленной враждой князей, претендующих на власть, борьбой представителей высшего духовенства между собой и князьями, феодалами за богатства и земли. В этих условиях не объединялись, а разъединялись народные массы, слабела и распадалась Русь, и в ее феодальной раздробленности была впрямую повинна и православная церковь — в первую очередь она всегда искала выгоду для себя.

Великий патриотизм, мужество наших предков, которых церковь клеймит как «неблагочестивых и многогрешных», — причина того, что Русь отражала набеги печенегов и половцев, оказывала сопротивление шведам и германцам, не сломилась под монгольским игом. К. Маркс называл это иго «кровавым болотом монгольского рабства». Оно не только давило, но оскорбляло и иссушало душу народа, ставшего его жертвой. Церковь же и тут снимала свои дивиденды.

Приведем примеры из описаний того периода, принадлежащих двум богословам, которые опубликовали свои работы в конце XIX— начале XX века, точнее, с разницей в шесть лет. (Мы уже не раз ссылались на них.)

Черниговский архиепископ Филарет Гумилевский в книге «История русской церкви», изданной в Санкт-Петербурге в 1895 году, большой раздел — «Бедствия церкви и распространение веры» — посвятил монгольскому нашествию. Он рисует такую картину: «В конце 1236 года Батый привел к России более полмиллиона дикого степного народа, жаждавшего крови, грабежа, разорения. Он потребовал от князей рязанских: „десятая часть всего вашего да будет наша“. Князья просили великого князя о помощи, но ослепление так было велико, что и при общей беде думали только о себе, по расчетам мелкого самолюбия. Батый взял Рязань, но не так, как обыкновенный победитель. Монголы распинали и рассекали пленников или, связав им руки, стреляли в них, как в цель; оскверняли святыню храмов, чистоту дев и монахинь, священнических и знатных жен; жгли иереев или обагряли кровью их алтари. Рязань с ее храмами и окрестными монастырями обращена в пепел» [100] Гумилевский Ф. История русской церкви, с. 181. .

Преисполненный национальных чувств, Гумилевский говорит, что «пролился гнев божий на Россию. Но испытание назначено было ей не на короткое время». А как архиепископ заверяет читателей: бедствия вместе с народом в полной мере разделяла церковь.

Более объективен был профессор Московской духовной академии Е. Голубинский, выпустивший в 1901 году свою «Историю русской церкви». Он свидетельствовал об обратном: «Ханы монгольские во все время своего продолжительного господства над Россией оставляли совершенно неприкосновенною веру русских и совершенно ненарушимыми права русского духовенства. А таким образом… тяжкий бич божий, обрушившийся на нас в виде монголов, не был, по крайней мере, бичом для церкви, именно — не был бичом для нее, по крайней мере, со стороны ее внешней свободы и внешнего положения. Духовенство наше было освобождено ханами не только от даней, но и от всех без изъятия пошлин и повинностей» [101] Голубинский Е. История русской церкви, т. 2, с. 39. .