Норман Дэвис - Белый орел, Красная звезда

Из-за нерешительности Каменева в течение последующих десяти дней обычная проблема обернулась серьезным кризисом. Он разрывался между требованиями Тухачевского и трудностями Егорова и Сталина. 8 августа он сказал Тухачевскому, что о немедленном переводе 12-й армии и Конармии “речи быть не может”. [255] Там же, стр.306 Способствовал проволочке абсолютно неверный анализ Смилги, согласно которому превосходство в силах Западного фронта над поляками оценивалось как три к двум. [256] Там же, стр.300, примеч.3 11 августа он обсуждал с Юго-Западным командованием выполнимость предложенной переброски к 15 августа, но его депеша дошла только через 2 дня. [257] Директивы… , №705, 11 авг. 1920 г. 12 августа он приказал перевести 12-ю армию, но ничего не сказал о Конармии. [258] Там же, №707, 12 авг. 1920 г. 13 августа он получил неизбежный протест от Тухачевского. В телефонном разговоре по прямой линии он сказал Тухачевскому, что “ликвидация Врангеля так же важна, как и решение вашей проблемы” [259] Текст беседы 13 августа цитирован по Какурину (ранее цит.), стр.504-505, также см. “Директивы…”, №645 . Он согласился, однако, что “Конармия будет находиться в готовности, чтобы использовать ее как таран, в случае, если наш план потерпит неудачу и ваш собственный кулак окажется слишком слаб”. В конце он принял точку зрения Тухачевского, что “дальнейшая задержка может вызвать проблемы”. Приказ Каменева №4774/1052 Юго-Западному командованию повторял слово в слово то, что Тухачевский продиктовал по телефону [260] Приказ 4774/1052, “Директивы…”, №709 . Он гласил, что к полудню 14 августа 12-я армия и Конармия переходят в распоряжение Западного фронта. Это вызвало цепную реакцию недоразумений, которая почти парализовала советское командование в течение всего периода Варшавского сражения.

Появление и реализация приказа №4774/1052 достойны рассмотрения. Он был отдан в качестве меры предосторожности, а не в качестве неотложного решения. Он не являлся контрмерой в ответ на концентрацию войск Пилсудского на Вепше, о чем в то время не знали ни Каменев, ни Тухачевский. В результате недовольство Юго-Западного командования достигло точки кипения [261] Будённый , ранее цит., стр.309-310 . Это была уже третья телеграмма за день, полученная Егоровым и Сталиным от Каменева. Утром они получили “консультативную телеграмму” от 11 августа, и сразу за тем его инструкции от 12 августа, касающиеся 12-й армии. Они ответили в негативном тоне, объясняя, что “в настоящих условиях радикальное перераспределение войск невозможно”. В тот же день пополудни им был доставлен приказ, выглядевший как насмешка над всеми предыдущими консультациями. Их привел в ужас новый административный расклад. 12-я армия и Конармия должны были быть переведены на Западный фронт, но при этом их службы снабжения и пополнения оставались в ведении Юго-Западного фронта. Сталин с гневом ответил Каменеву:

“Ваша последняя директива без нужды опрокидывает сложившуюся группировку сил Юго-Западного фронта, уже перешедших в наступление. Эту директиву следовало бы дать либо три дня назад, когда Конармия стояла в резерве, либо позднее, по взятии района Львова” [262] ЦГАСА, ф. 102, оп. 3, д. 189, л. 233. Цит. по кн. С.М. Буденный…, цит. ранее, т.2, стр.310-311

Тем не менее, Егоров был вынужден подчиниться. Приказы Главного Командования отдавались ему, а не его политкомиссару. Он подготовил распоряжения, касающиеся переводимых армий и подписал их. Сталин оставался непреклонен, поэтому распоряжения за него подписывал его заместитель, Р.И. Берзин, после чего они были переданы в войска. 14 августа приказ №4774/1052 был теоретически исполнен. 12-я армия и Конармия находились теперь в подчинении у Тухачевского и ожидали его распоряжений. Егоров и Сталин умыли руки и перенесли внимание на Крым.

Усилия Тухачевского получить практический эффект от его теоретического управления 12-й армией и Конармией выглядят абсолютно нереалистическими. [263] С.М. Буденный, ранее цит., т.2, стр. 318; также “Директивы…” прим.119, стр.807. Он был под Варшавой, а они в Галиции. Он мог связываться с ними только через длинную цепь радиостанций и оперативный пункт в Киеве. При отсутствии каких-либо явных запретов, они продолжали операции, в которые уже были вовлечены. 15 августа он отдал приказ №0361, согласно которому Конармия должна была в течение четырех дней передислоцироваться в район Устилуг-Владимир. Двумя днями позже пришел ответ:

“Приказ 0361 получен 16 августа в 21.14. Конармия не может прервать бои. Линия Буга преодолена. Наши части достигли предместий Львова, в 15 километрах от города. Уже отданы приказы о занятии Львова. После завершения этой операции Конармия будет действовать в соответствии с вашим приказом”.

Тогда Тухачевский повторил приказ и вскоре после полуночи третьих суток получил ответ:

“Приказ получен 19 августа в 23.30… В течение 2-3 дней Львов будет взят Конармией. 45-я и 47-я пехотные дивизии не смогут удержать участок без нас. Просим дальнейших распоряжений”.

Он в третий раз повторил приказ, и по какой-то причине эфир и Конармия подчинились почти немедленно. Его радиограмма была доставлена Буденному в шесть утра 20 августа, и Конармия двинулась. Однако эта операция уже не имела смысла. По первоначальному приказу Тухачевского Конармия должна была прибыть на позиции у Вепша к 19 августа, через три дня после того, как польские ударные силы ушли оттуда. Повторение приказа он отправил вечером 17 августа, когда сам уже обдумывал план общего отступления. И последним повторением приказа 20 августа Конармия отправлялась в район, полностью оставленный другими советскими армиями, что вело к ее неминуемому окружению. Смысл операции был непонятен для ее участников и остается таким для историка. Каково бы ни было ее предназначение, оно имело меньшее отношение к Варшавскому сражению, чем к раздорам внутри советского командования.

Непосредственной жертвой этого раздора стал Буденный. Его недавно опубликованные мемуары содержат полную документированную картину этого эпизода, исследование которого, как он честно признает, “в годы культа личности И. В. Сталина приняло однобокий характер”. [264] Там же, стр. 304 Он также дает красочную картину трудностей, возникших у фронтового командира. 11 августа Конармия находилась на отдыхе, в ожидании приказов. Красные кавалеристы точили свои шашки на солнцепеке, кормили коней, чинили обмундирование, мылись в реке, плясали “Донского казачка”. Будённый отправился на объезд дивизий из лагеря в Вербе на своем открытом “фиате”. Он был готов выступить куда угодно. 12 августа пришел приказ: