Норман Дэвис - Белый орел, Красная звезда

«Конной армии в самый кратчайший срок мощным стремительным ударом уничтожить противника на правом берегу реки Буг, форсировать реку и на плечах бегущих остатков 3-й и 6-й польских армий захватить город Львов» [265] Приказ Ю.-З. Командования, 12 августа 1920. ЦГАСА, ф. 245, оп. 4, д. 68, л. 5. Цит. по Будённый …, т.2, стр.294

Он наметил план операции в виде атак по трем направлениям. 13 августа он отдал приказ к наступлению. Утром он напомнил Ворошилову, что сегодня 13-е, самый несчастливый день месяца. “Да, - ответил Ворошилов, - но мы безбожники, и черти в свой праздник должны работать на нас“. Радехов был взят. 14 августа Будённый был в Лопатине. Утром его разбудил шум уличного боя. Высунувшись из окна своей квартиры, он вытащил маузер и застрелил поляка, кравшегося к часовому. Как выяснилось, ночью, под покровом тумана, в село вошел отряд генерала Шимановского с 2500 бойцов, вооруженных пулеметами. Бой продолжался весь день. В девять вечера Будённый вернулся в штаб-квартиру, где получил новые указания:

“Согласно директиве главкома от 13 августа за № 4774/оп 1052/ш приказываю:

1. 12-й и 1-й Конной армии без 8-й кавалерийской дивизии червонных казаков с 12 час. 14 августа поступить в оперативное подчинение командзапу. Впредь до организации Западным фронтом непосредственного снабжения передаваемые армии остаются на всех видах довольствия, равно и в отношении пополнения, при Юго-Западном фронте. Для связи со штабом Западного фронта распоряжением последнего в Киеве будет установлен оперпункт. До его организации командарму 12-й и 1-й Конной (армий) держать связь со штабом Юго-Западного фронта, через который и будут даваться армиям командзапом все оперативные задачи.

2. Командарму 1-й Конной с 12 час. 14 августа передать 8 кавдивизию червонных казаков в полное распоряжение командарма 14-й

Подписано от имени Реввоенсовета Юго-Западного фронта. Егоров. Берзин” [266] Приказ Ю.-З. Командования, 13 августа 1920. ЦГАСА ф. 5/6, оп. 1, д. 260, л, 193об. Цит. по Будённый…, т.2, стр.303

Он счел эту директиву трудной для понимания, но в ней не было ничего указывающего на участие в новой военной операции. 15 августа бой разгорелся еще сильнее. Мосты через Буг были разрушены. У поляков в постоянном распоряжении было двадцать аэропланов. 6-я кавалерийская дивизия вплавь переправилась через реку под огнем, поднялась на высокий западный берег и продвинулась на расстояние 15 километров от Львова. 16-го поляки контратаковали. Будённый уступил свои далеко выдвинутые позиции, но окопался на берегу. Положение было критическое. Наступление стоило бы больших потерь; оставаться на береговом плацдарме означало стать легкой мишенью для самолетов и тяжелой артиллерии; отступление же привело бы к преследованию. В 9.30 вечера он получил свой первый приказ от Западного командования, №0361 от предыдущего дня. В нем не было упоминания о текущей ситуации, но приказывалось отправиться в район Устилуг-Владимир, в ста двадцати километрах. В приказе не хватало подписи политкомиссара. Тухачевский был явно не в курсе тяжелого положения Конармии. Будённый телеграфом запросил разъяснений, а тем временем решил наступать, рассудив, что это единственный способ получить свободу маневра в случае изменения цели. Он сообщил о своем решении Тухачевскому по телеграфу. 17 и 18 августа Конармия продолжала бой. 19 августа Львов был охвачен с трех сторон на расстоянии от шести до девяти километров. Будённый и Ворошилов заночевали в стогу сена, но были разбужены заблудившимся польским солдатом, также ищущим ночлега, который мог бы взять их в плен, но сам оказался пленен:

““Езус Мария, - воскликнул поляк, - кто вы? Не стреляйте, я один”.

“Это Буденный, а я Ворошилов”.

Солдат оторопел. Моргая глазами, он глядел на людей, о которых ему, видно, наговорили много страшного”. [267] Там же, т.2, стр 328-329

Вечером Будённый получил повторный приказ от Тухачевского, в котором содержались новости о польском контрнаступлении. Будённый оставался при своем мнении. Он мог освободиться, только уничтожив противника, с которым сражался в данное время. Он запросил у Тухачевского новый приказ. Но в шесть утра пришло еще одно повторение приказа Тухачевского, без всяких изменений. Теперь никаких сомнений не было. Нового начальника Будённого не заботило нынешнее положение Конармии. Протестовать не было смысла. В полдень 20 августа Конармия прекратила осаду Львова, чьи шпили уже были видны, и защитники которого теперь могли совершить ответные вылазки. Она отправилась к неведомым прелестям Устилуга-Владимира. “Чертов праздник” Ворошилова обернулся польской фиестой (см. карту на рис. 11)

Роль Сталина в этом раздоре трудно определить. Он не был человеком, любящим распространяться о своих мотивах, и был достаточно предусмотрительным, чтобы обеспечить все свои поступки разумными аргументами. Список его предыдущих случаев неподчинения в 1918 и 1919 годах, несомненно, ставит его под подозрение, и есть несомненные доказательства того, что он отнесся с неодобрением к плану Политбюро. 4 августа, когда Ленин проинформировал его о предложенном разделении Юго-Западного фронта, он телеграфировал: “Не следовало бы Политбюро заниматься такими пустяками", на что получил короткий ответ: “Объясните Ваши мотивы”. [268] Ленинский сборник XXXVI , стр. 115-116. Цит. по Будённый…, т.2, стр. 304-305 Очевидно, что его основным мотивом было держать рядом своих друзей. Он настаивал, чтобы в создаваемое Южное командование целиком вошел штаб Юго-Западного фронта, что значительно упрощало административные вопросы. Он выдвинул ряд технических возражений относительно немедленного перевода армий, и эти возражения оказались весьма верными. Он отказался подписывать приказ Каменева №4774/1052 от 13 августа, но и не отменил его, как он поступил в известном случае в Царицыне в 1918-м с приказом Троцкого. Когда приказ был уже отдан, он не сделал ничего для предотвращения его исполнения, и не пытался повлиять на действия Будённого. Настоящей загадкой остается вопрос, для чего Сталин приказал Конармии осаждать Львов, точно зная, что она должна быть переведена на западное направление. Это было в его праве, как политкомиссара командования фронта, но это явно не был жест сотрудничества. Сделал ли он это назло Тухачевскому, как утверждал Троцкий, и что было позднее повторено некоторыми советскими комментаторами? [269] Л. Никулин . Тухачевский . М.,1964, стр.114-130. П.А. Ермолин. Испытания. В сборнике “Маршал Тухачевский - воспоминания друзей и соратников”. М.,1965, стр. 119-129 Или он хотел славы? Хотел ли он втянуть Конармию в бои, из которых никакой каменевский приказ не смог бы ее отозвать? Или речь шла об обычном оперативном приказе? Ответ полностью зависит от взглядов решающего этот вопрос человека. Можно лишь с определенностью сказать, что Сталин с глубоким недоверием отнесся к идее перегруппировки, и что его сомнения основывались на убедительных военных доводах; он действительно не сделал ничего, чтобы помочь в данной ситуации, но его нельзя обвинить и в неподчинении.