Норман Дэвис - Белый орел, Красная звезда

Варшавским сражением польско-советская война не закончилась. Оно не стало Ватерлоо или Седаном, которые одним махом низвергали империю или вели к немедленному миру. Польша по-прежнему находилась в большой опасности, вдали от союзников и в состоянии войны с огромным соседом. Советская Россия не была побеждена, и эта битва подействовала на большевистское руководство, словно жало, побуждая их к мобилизации их безмерно превосходящих ресурсов для второй попытки. Как записал Ллойд Джордж 22 августа, “Если Россия захочет уничтожить Польшу, она сможет сделать это в любой момент”. [280] PRO Cab 21/179 CP 143. Россия могла себе позволить проиграть сражение, Польша же не могла проиграть кампанию. В дальнем плане, использование результатов этой победы было важнее самой победы.

Новая схватка уже разгоралась на юге. В течение пяти дней после своего ухода от Львова Конармия бесцельно двигалась в верховьях Буга, ее цели менялись день ото дня в зависимости от переменчивых планов ее неблизкого руководства. Но 25 августа она начала двигаться более целенаправленно. В конце месяца это привело к боевым действиям, которые в советской истории известны как “рейд на Замостье”, польская же военная история чаще называет их “битвой под Комаровом”.

Хотя общая ситуация до Замостья достаточно ясна, значение отдельных ее компонентов определить трудно. Польские историки часто рассматривают атаку уланских полков под Комаровом 31 августа как окончательное сражение той войны. Не так давно ее назвали даже “величайшим кавалерийским сражением со времен 1813 года и единственным таким в двадцатом столетии”. [281] Kornel Krzeczunowicz . Na 50-lecie bojów kawalerii i artylerii konnej w 1920 roku. London 1970. стр. 11 В своих подробных воспоминаниях Будённый не упоминает это событие вообще. В стандартном сообщении полковника Пшибыльского без всяких подробностей отмечается лишь что “L'Armee de Cheval, demoralisee, n'accepta pas le combat et se retira” (Конармия деморализована, не принимает бой и отступает). [282] Przybylski, ранее цит., стр. 154

Польские военные приготовления были скорыми и действенными. Генерал Сикорский прибыл на место для принятия командования. В то время как Конармия двигалась двумя колоннами с юго-востока, он постепенно охватывал ее с обеих сторон, на севере отдельными частями восстановленной 3-й армии - 7-й пехотной дивизией на Буге, 2-й Легионерской дивизией у Хрубешува, 6-й (Украинской) дивизией и Кубанской кавалерийской бригадой, а на юге группой генерала Станислава Халлера - 13-й пехотной дивизией и 1-й кавалерийской дивизией переведенной из состава 6-й армии. В самом Замостье оборону держали три местных батальона, спешно усиленных 10-й пехотной дивизией из Красныстава. Сикорский все больше приближался к Будённому. С каждым днем кольцо становилось все меньше и туже. Когда 30 августа Конармия подошла к укреплениям у Замостья, Халлер смог ее заблокировать, вначале вдоль южного фланга, заняв Комаров и Тышовце, затем с тыла, заняв позиции вдоль реки Хучвы. Конармия оказалась запертой в коридоре длиной около 12-15 километров. Ее четыре дивизии расположились как вагоны поезда, прибывшего на конечную станцию; паровоз уперся буферами, хвост застрял на путях, с обеих сторон на платформах враждебная толпа. Единственным выходом было дать задний ход, пока поляки не расцепили вагоны и не уничтожили их по частям (см. карту на рис. 14)

Записки Будённого отражают, насколько опасной стала жизнь в “Замостьевском кольце”. О провел трое суток, с 30 августа по 1 сентября, разъезжая галопом вместе с Ворошиловым вдоль колонн, подбадривая свои дивизии на отражение атак, которые сыпались со всех сторон. 30-го его командный пункт в Старой Антоневке был разгромлен артиллерией Халлера; его сигнальное оборудование, штаб, личные повозки и лошади были уничтожены, к счастью, в его отсутствие. Он перенес свою базу в село Мёнчин, затем в лес за селом. 31 августа 11 дивизия подверглась вылазке из Замостья; 14-я дивизия отбивала многочисленные атаки со стороны Грабовца; 4-я дивизия застряла в бою под Хорышовом. Наиболее опасным было положение 6-й дивизии. Две из ее бригад были отрезаны под Замостьем, остальные оказались в окружении под Комаровом. Они бились целый день. В четыре пополудни они атаковали Кубанскую бригаду в Чесниках [283] см. отрывок из рассказ Бабеля «После боя» в 1-й главе, примеч.18 , затем отступили к высоте 255, откуда были вытеснены артиллерией; в шесть они были ответно атакованы польскими уланскими полками; лишь поздно вечером, с третьей попытки они прорвались через Невиркув, чтобы объединиться с центром кольца. Конармии помог ливший целый день дождь. Видимость была плохая, наступательный запал угас; росла неразбериха. Будённый пишет, как во время боя он наткнулся на группу повозок посреди открытого поля. Некоторые лошади лежали мертвые в упряжи, другие застряли в грязи. Ездоки забились под подводы, прячась от двойного ливня, дождя и пуль. Это были актрисы полевого театра Конармии. “А, наши культурные силы! - воскликнул Будённый, - Нравится ли вам этот концерт?” [284] Будённый, ранее цит., т.2, стр. 366

Кавалерийское сражение, случившееся 31 августа, заслуживает большего внимания, чем ему уделил Будённый. Это был бой, которого польское командование ожидало в течение двух месяцев. Хотя он и не был решающим, он стал важным этапом в разгроме грозной Конармии. Это был единственный случай в этой войне, когда главные кавалерийские силы крупными соединениями столкнулись друг с другом в бою. Пожалуй, это было последнее чисто кавалерийское сражение в европейской истории. Польская кавалерийская дивизия полковника Юлиуша Руммеля со своими двумя бригадами не могла сравняться численно с четырьмя дивизиями Будённого. Но она и не должна была бросать вызов всей Конармии; ей было поручено держать один отрезок на южном фланге кольца. Дивизия дважды вступала в бой, утром, а затем вечером, с частями 6-й и 11-й советских дивизий. Ее 7-я бригада ударила в 7.45 утра со своих ночных позиций в Комарове. Бой начался с атаки 2 гусарского полка, числом не более 200 человек, с последовавшим за ним более многочисленным 8-го уланским полком. Прибытие 9-го (Галицийского) уланского полка позволило удерживать линию атаки до поры, когда 6-я бригада у Невиркува очистила поле боя. 6-я дивизия противника смогла оторваться, отступая через болотистую местность. Польские потери были велики, особенно среди офицеров. 9-й уланский полк потерял всех эскадронных командиров; в 6-й бригаде было много раненых, среди прочих лейтенант Коморовский; каждый польский полк понес потери. Вечерний бой случился из-за неожиданного возвращения 6-й советской дивизией из Чесников. Руммель не понимал, что происходит, пока красные не вышли из леса, изготовившись к атаке. Момент был напряженный. Красные кавалеристы кричали и свистели, размахивая саблями в типично казацком стиле. Поляки все еще перевязывали свои раны. 9-й уланский полк, наиболее сильно пострадавший во время боя, рванулся вперед, дабы выиграть место для атаки. Они столкнулись с наступающими рядами противника, началась заваруха, в которой в ход пошло все - револьверы, кинжалы, даже просто голые руки, чтобы выбить противника из седла. Крики “ура” справа возвестили подход 8-го уланского полка полковника Кречуновича и следующего за ним 1-го (Креховецкого) полка с самим Руммелем во главе. Каким-то образом 9-й уланский полк нашел в себе силы, чтобы выскользнуть из гущи и атаковать снова. 6-я дивизия красных вновь отступила, оставляя за собой поле, усеянное телами бойцов и мертвыми лошадьми. Закончилась представление, подобного которому Европа с тех пор уже не увидит. [285] См. статьи и обсуждения ген. Прагловского, ротм. Годыня, плк. Кречуновича, майора Белицкого, ген. Бора-Коморовского, и др. в сборнике “Przegląd Kawalerii i Broni Pancernej”, London, 1970, VIII, №59