Норман Дэвис - Белый орел, Красная звезда

Тухачевский тем временем отчаянно пытался собрать деморализованную армию. Его теория революционной войны лопнула; его машина для непрерывного наступления, дав задний ход, потеряла управление; он утратил веру во всех, кроме самых несгибаемых коммунистов. 12 октября он издал следующий приказ:

“... Красноармейцы, коммунисты, командиры и комиссары! Советская Россия требует от нас величайшего напряжения сил для достижения победы. Ни шагу назад! Победа или смерть!

Приказ зачитать во всех полках, батальонах, ротах, эскадронах, батареях, штабах и отделах”. [292] Какурин, ранее цит., стр.514

Прежде чем приказ был зачитан, было подписано перемирие. Тухачевский столь же дезориентирован в политической ситуации, сколь и в состоянии собственного войска.

Пилсудский с неохотой отказался от войны в пользу дипломатии, тем более что просьба о мире исходила со стороны большевиков. Но он отодвинул в сторону личные чувства. 12 октября он разрешил польской делегации подписать договор о перемирии. В полночь 18 октября боевые действия между Польшей и Советской Россией прекратились. Впервые за двадцать месяцев наступило затишье. За исключение одного или двух эпизодов на ближайших последующих неделях, оно продолжалось в течение девятнадцати лет.

Приказ Пилсудского от 18 октября 1920 года был весьма эмоциональным и личностно окрашенным:

“Солдаты! Два долгих года, первых в существовании свободной Польши, вы провели в тяжком труде и кровавой борьбе. Вы заканчиваете войну великолепными победами…

Солдаты! Не напрасен был ваш труд! ... С первой минуты жизни свободной Польши протянулось к ней множество жадных рук, направлено было много усилий, чтобы сохранить ее в состоянии бессилия, чтобы, даже существуя, она оставалась игрушкой в чужих руках, пассивным полем для интриг всего мира… На мои плечи, как вождя государства, в ваши руки, как защитников Отчизны, легла тяжелая задача обеспечения существования Польши, завоевания для нее уважения и значения в мире, и получения ею полностью независимого распоряжения собственной судьбой…

Солдаты! Вы сделали Польшу сильной, уверенной в себе и свободной! Вы можете быть горды и довольны исполнением своего долга. Страна, которая за два года смогла создать таких солдат, как вы, может спокойно смотреть в будущее” [293] J. Piłsudski. Pisma. Warszawa 1937-1938, т. 5, стр. 174-175

Это было его прощание с оружием.

Окончание боев принесло долгожданное облегчение гражданскому населению, но также привело к ряду расследований и попыток распределения вины. Польскую армию обвиняли в грубых репрессиях, Красную Армию в беспредельной анархии и убийствах на классовой почве; обе армии обвинялись в антисемитизме, хотя на землях с многочисленным еврейским населением трудно определить, где заканчивается обычное насилие и начинается антисемитизм. Варшавские и московские газеты соревновались друг с другом в рассказах о зверствах неприятеля. С каждого амвона в Польше еженедельно повторялись описания “большевистских ужасов”, о советском людоедстве, о национализации женщин и об убийствах священников. “Правда” запустила ежедневную колонку под название “ Жертвы панов” . Независимо от пропаганды, имеются хорошо документированные случаи зверств. В апреле 1919 года в Гольшанах неподалеку от Вильно, среди казненных коммунистов была девушка, чье мертвое, с отрубленными конечностями, тело таскали по улицам, привязанное к хвосту лошади. [294] Во имя демократии. “Правда”, 7 мая 1920 г. В Лемане, около Кольно, польских пленников отпускали со связанными за спиной руками и использовали для сабельных упражнений, как живых манекенов. [295] Sikorski Institute, London. Photographic Collection (1914-21) № 10116 Страдания мирного населения - довольно неудобоваримая тема, поэтому политики и военные неохотно выносят их на свет. Ничего удивительного в том, что Будённый не признавал “Конармию” Бабеля, обвиняя ее автора в “копании в мусоре на армейском хоздворе”. К сожалению, у большинство армий есть свои “хоздворы”, где неизменно накапливается мусор.

Бабель описывает вхождение Красной Армии в местечки Окраин в собственном язвительном стиле:

“Мы проехали казачьи курганы и вышку Богдана Хмельницкого. Из-за могильного камня выполз дед с бандурой и детским голосом спел про былую казачью славу. Мы прослушали песню молча, потом развернули штандарты и под звуки гремящего марша ворвались в Берестечко. Жители заложили ставни железными палками, и тишина, полновластная тишина взошла на местечковый свой трон...

Я умылся с дороги и вышел на улицу. Прямо перед моими окнами несколько казаков расстреливали за шпионаж старого еврея с серебряной бородой. Старик взвизгивал и вырывался. Тогда Кудря из пулеметной команды взял его голову и спрятал ее у себя под мышкой. Кудря правой рукой вытащил кинжал и осторожно зарезал старика, не забрызгавшись... Из окна мне видно поместье графов Рациборских - луга и плантации из хмеля, скрытые муаровыми лентами сумерек...

Внизу на площадке собрался митинг. Пришли крестьяне, евреи и кожевники из предместья. Над ними разгорелся восторженный голос Виноградова и звон его шпор. Он говорил о Втором конгрессе Коминтерна… и страстно убеждал озадаченных мещан и обворованных евреев:

- Вы - власть. Все, что здесь, - ваше. Нет панов. Приступаю к выборам Ревкома…” [296] И.Бабель. Берестечко. Из цикла “Конармия”

Польская армия неизменно стремилась уничтожить все, что создавалось Советами. Польские командиры имели строгую инструкцию “находить и арестовывать всех жителей, которые во время [большевистского] нашествия действовали против интересов польской армии и государства”. Такие лица отправлялись в ближайший военно-полевой суд, или, в случае недостаточных доказательств для судебного преследования, подвергались интернированию. Результат таких простых инструкций нетрудно себе представить. Жандармерия прочесывала городки и села, сея страх. “Случайные аресты, обязательные избиения и проявления садизма во время следствия” - все это служило делу, которое они имели целью искоренить. Многие украинские и белорусские крестьяне, помогавшие в Красной Армии, теперь за это расплачивались. [297] “Документы и материалы…”, т. 3, №191

Многочисленное еврейское население Окраин страдало вдвойне. Евреи представляли собой как основную часть торгового класса, так и сплоченную радикальную интеллигенцию. Красная Армия преследовала первых и искала расположения у вторых. Большевистская пропаганда умело использовала ситуацию. Почти не было номеров “Красной Звезды” или “Знамени Коммунизма” без сообщений об “изнасилованных еврейках” или о “священных книгах, сожженных белополяками”. [298] “Czerwona Gwiazda”, газета. № 1. 5 сентября 1920. У польских военных были противоположные предпочтения. Они старались терпеть еврейских торговцев, имевших традиционные связи с польской шляхтой и средним классом, но преследовали еврейскую интеллигенцию. Еврейские общины, сконцентрированные в городках, " штетлн", первым страдало от грабежей и насилия с обеих сторон, по подозрению в укрывательстве, торговле с врагом или в шпионаже.