Норман Дэвис - Белый орел, Красная звезда

Для тех, кто изучает битвы с точки эстетики расположения, битва на Немане представляет собой изящнейшую конфигурацию во всей войне. Пилсудский составил план классической простоты. Красная Армия на центральном отрезке должна была быть атакована и связана в районе Гродно и Волковыска; фланги должны быть охвачены кавалерией, что даст возможность ударным силам зайти с тыла; благодаря этому центр будет стиснут, подобно сандвичу и спокойно пережеван. Пилсудский использовал в своем плане пару факторов, дающих повод вспомнить план наступления Тухачевского в июле - близость литовской границы на севере и угрозу вмешательства со стороны соседнего фронта на юге. Вторая армия расположилась в Белостоке и была доверена генералу Рыдзу-Смиглы; ее ударная группировка была скрыта в лесах Сувалкского поозерья, которое вначале надо было очистить от литовских войск, просочившихся сюда летом. Четвертая армия генерала Скерского целиком была перемещена из Ломжи к Брест-Литовску. Первое столкновение случилось 20 сентября.

Ход сражения на Немане был не так безупречен, как его план. Хотя Пилсудский и не ошибся насчет намерений противника, как это случилось под Варшавой, он переоценил возможности собственных войск. Атака по центру с самого начала столкнулась с бешеным сопротивлением. 21-я (Подгалянская) дивизия атаковала Гродно, совместно с Добровольческой и 3-ей Легионерской дивизиями на флангах, но не добилась заметного успеха за почти целую неделю. Четыре дивизии Четвертой армии встретили равного им по силе противника. В течение трех дней, с 23 по 25 сентября исход битвы был неясен; он был решен только после успеха ударной группы. При поддержке Сувалкской группы генерала Осинского 1-я Легионерская и 1-я Литовско-Белорусская дивизии двинулись со стороны Сейн и подошли к Неману через литовскую территорию. 23 сентября они взяли Друскеники (Друскининкай) и перерезали железнодорожную ветку Гродно-Вильно, основную артерию снабжения 3-й армии. Кавалерия дошла до Радуня. В течение следующих двух этапов они дошли до Лиды, перекрыв вторую линию отступления. 26 сентября, на противоположном фланге кавалерия генерала Крайовского заняла Пинск, перерезав путь снабжения 4-й армии. Тухачевский отдал приказ к отступлению. К счастью для него, стенки польского сандвича оказалось слишком тонкими, чтобы его удержать. 3-я армия, вытесненная со своих позиций у Гродно и подталкиваемая на южном фланге 15-й армией, также начавшей отступление, столкнулась 27 сентября с польской ударной группой. Преодолев позиции Литовско-Белорусской дивизии под Лидой благодаря своему численному превосходству, она на следующее утро встретилась с 1-й Легионерской дивизией; с третьей попытки ей удалось прорваться, но на манер вареного яйца, проходящего сквозь яйцерезку – раздробленной и неспособной к дальнейшим согласованным действиям. 15-й, 16-й и 4-й армиям повезло больше. Они отступили на Ошмяны, Молодечно и Койданово - потрепанные, но уцелевшие. Победа поляков была очевидной, но не окончательной. Надежда на окружение неприятеля вновь не сбылась.

Успех обеих операций, в Замостьевском кольце и в битве на Немане, облегчил задачу польского наступления на всех участках фронта. Сикорский двигался вперед, используя бронеавтомобили и моторизованную пехоту, заняв Ковель 13 сентября. За ним последовали Станислав Халлер, заняв Луцк 16 сентября, генерал Желиговский, вернувший себе поля боя у Сокаля и Бродов, генерал Енджеевский, взяв Ровно 18 сентября, генерал Латиник, вошедший в Заславль 23 сентября и украинцы Павленко, которые, форсировав Днестр, начали действия вдоль берегов Збруча. К концу сентября Галиция была очищена от войск красных; 12-я и 14-я армии спешно отступали; Конармия была переброшена на другой фронт. Переход генерала Крайовского через Полесье к Пинску соединил Галицийскую операцию с зоной, захваченной в ходе Неманской операции. В первые недели октября преследование превратилось в охоту. 10 октября 3-я Легионерская дивизия заняла Свенцяны, прежде ставшие трофеем Гая, всего лишь в восьмидесяти километрах от Двины. 12 октября пало Молодечно, а 18-го - Минск. На юге кавалерия полковника Руммеля совершила рейд на Коростень, всего лишь в ста двадцати километрах от Киева. Пошел первый снег.

Пилсудский понял, что военная операция достигла естественного предела. Польская армия практически вернулась на позиции, которые она занимала прошлой зимой. Она заняла все районы компактного проживания польского населения, за одним исключением; она овладела сетью железных дорог, связывающих части Окраин; она отбросила Красную Армию далеко от ее целей в центральной Польше; был вбит клин между Красной Армией и литовцами; рухнула идея Троцкого, высказанная в сентябре, о создании новой западной группировки из войск, переброшенных из Сибири и с Кавказа, как и надежды Сергея Каменева на возобновление наступления. [291] “Директивы…”, №№657, 659 Преследование не могло продолжаться бесконечно. Была уже поздняя осень. Причины военного характера подкрепили дипломатические аргументы, которые уже сделали возможными переговоры о мире. Единственная причина, сдерживавшая Пилсудского, касалась Вильно. Все знали, что он не успокоится, пока его родной город вновь не станет польским. Серьезных проблем военного характера не было. В начале октября новая Третья армия - уже третья “Третья” за прошедшие два месяца - усилила Северный фронт. Командовал ею генерал Сикорский. Она заняла северо-восточный участок фронта, ближайшая точка которого в Беняконях находилась всего в сорока километрах от Вильно. Ее закаленные в битвах ветераны могли бы преодолеть это расстояние, как только им был отдан приказ. Препятствие было не военного, а дипломатического характера. Вильно было занято литовцами, и признавалось литовским, Советами официально, и временно Антантой, передавшей вопрос для окончательного решения в Лигу Наций. Занятие Вильно польской армией означало для Пилсудского риск срыва переговоров о перемирии с Советами и нарушение ясных рекомендаций Антанты; но оставить его руках литовцев или отдать на милость Советов было для него немыслимо. Он мог бы указать на определенные ненормальности, связанные с литовской оккупацией. В городе практически не было этнических литовцев. Желания местного населения не спрашивали ни Литва, ни Советы, ни Антанта. Если бы был проведен плебисцит, соревнование шло бы между поляками, которые, вероятно, желали бы включения в состав Польши, и евреями, которые бы предпочли федеративный статус в составе Польской республики, выход предпочтительный для самого Пилсудского. Решение Пилсудского было неподражаемым. Он инсценировал фиктивный мятеж. Разместив 1-ю Литовско-Белорусскую дивизию в Беняконях, он поручил командовать ею генералу Люциану Желиговскому, виленскому уроженцу. 8 октября дивизия “взбунтовалась”; Желиговский официально отказался подчиняться командованию Третьей армии Сикорского, и повел своих людей вперед. В дополнение к своей дивизии он прихватил батальон из 201-го пехотного полка, два кавалерийских эскадрона и батальон разведчиков. После перестрелки в Яшунах они вошли в Вильно под ликование населения. Было провозглашено новое государство “Центральная Литва”. Был создан Временный Правительственный Комитет для проведения плебисцита. Таким было хитроумное решение теоремы о согласовании самоопределения с военным захватом. Спустя годы Пилсудский с удовольствием пересказывал эту историю.