Евгений Кубякин - Криминал как основа происхождения Русского государства и три фальсификации тысячелетия
- Название:Криминал как основа происхождения Русского государства и три фальсификации тысячелетия
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:АСТ, Астрель, АСТ, Астрель
- Год:2010
- ISBN:978-5-17-065048-4
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Евгений Кубякин - Криминал как основа происхождения Русского государства и три фальсификации тысячелетия краткое содержание
Криминал как основа происхождения Русского государства и три фальсификации тысячелетия - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
В Новгороде сидел князь новгородский, а в Невограде — князь невский. Поскольку Александр Ярославович правил в Невограде, потому и называли его Невским. Традиции нарушать никто не собирался. Так что до Ижоры Александр Ярославович уже являлся Невским. И потом, естественно, тоже.
Его заслуг это ни в коей мере не умаляет. И вообще ни на что не влияет. Не виноват Александр Невский в том, что христианским хронистам потребовалось «пришить» его к Новгороду, когда тот на Волхов перенесли. Надо же им чем-то темные делишки покрывать.
Но вернемся к Господину Великому Новгороду на Волге. Теперь понятно, почему он стал «Великим». Новгород контролирует все водные пути. Он — хозяин воды.
Новгород по своему желанию может перекрыть торговый путь любому государству «трех морей». Он становится «главным городом» в международной торговле. Лин фон Паль, ссылаясь на летописные источники, повествует, что: «русы не пропускали ни единого корабля без своего рода «выкупа», создав что-то вроде таможни на великом пути из «варяг в греки».
Кстати, из «Повести временных лет» мы помним, как: «…два мужа, не родственники его (Рюрика), но бояре, и отпросились они в Царьград со своим родом. И отправились по Днепру…». Имеются в виду — Аскольд и Дир, которые осели в Киеве. Каким же образом «два мужа» сразу отправляются по Днепру? Это может произойти только в том случае, если Новгород стоит рядом с Днепром. Если Новгород стоит на Волхве, то сразу по Днепру они отправиться не могут. До Днепра еще ой сколько пехом телепать.
Своеобразное описание пути из «варяг в греки» приводит Г. Вернадский:
«Конечным пунктом древнего варяжского пути от Балтийского до Азовского моря было устье Дона, его началом являлось устье Западной Двины». Характерно, что начинается путь в устье Западной Двины. Много позже прибалтийскую часть 3. Двины стали называть Даугава. В районе небольшого местечка Индра она как бы разделилась на две части. Раньше все, что текло и впадало в Балтийское море, называлось 3. Двина, поэтому Вернадский и говорит «началом являлось устье Западной Двины». А вот как дальше войти в Дон и Азовское море, интересно? Как ни крути, из Западной Двины необходимо попасть в Волгу и потом уже в районе современного Волго-Донского канала перетянуть ладьи в Дон. Далее действительно можно выйти «в греки». Почему Вернадский именно так описывает путь «из варяг в греки», неведомо. Но он косвенно подтверждает, что путь «из варяг в греки» идет по 3. Двине, а не по Ловати.
Великий торговый путь на своем сухопутном отрезке между Ловатью и Днепром никак не проявился в географических названиях, должных как бы сохранить историческую память о столь значительном транспортном канале. По идее, карты должны пестреть названиями «греческий волок», «варяжский волок» и т. п. Но ничего подобного мы не наблюдаем. В то же время в топонимах, окружающих предположительное место Новгорода на Волге, изобилуют наименования Вышний Волочек, Волынцево, Бол. Волоково, Волоколамск, Волочаново и т. д., свидетельствующие о наличии многих сухопутных «волоков», соединяющих водные артерии. Это ясно указывает на повышенный интерес торговых людей к указанному месту и интенсивность производимой перевозки товаров.
Новгород имеет возможность послать войска в любую сторону по одной из рек. При этом новгородцы всегда будут двигаться по течению, т. е. «сплавляться». Если еще использовать паруса и весла, скорость по тем временам развивается неимоверная. Никто не сможет обогнать их, чтобы предупредить о нападении. У Новгорода же, наоборот, преимущество перед любым врагом. Противникам Новгорода всегда придется идти против течения. Это исключает фактор внезапности и дает возможность Новгороду подготовиться к встрече неприятеля.
Новгород, благодаря Рюрику, становится центром «военной демократии». Изменяется общественное устройство (как констатирует школьный учебник). Обозначаются контуры государственного устройства северо-восточных славян. Рюрик, обкладывая данью прилегающую территорию, автоматически защищает ее от притязаний других воинствующих соседей. Появляются четкие границы рюриковских владений. Нечто подобное происходило в России в 90-х годах 20-го столетия, когда рэкетиры против своей воли постепенно перерастали из грабителей в «крышу», а затем из «крыши» — в службу безопасности.
Сейчас в обиходе имеется термин «сращивание власти и криминала». У Рюрика получилось «выращивание власти из криминала». Понятно, звучит некрасиво. Хотелось, чтобы звучало «власть выросла из волеизъявления народа». Но не хотелось народу в те времена воле-изъявляться. Тогда о защите больше думали, о выживании. И сильный Рюрик больше устраивал население, чем кто-нибудь другой, пусть даже легитимный и политически грамотный.
Свои территории Рюрик обозначал особым образом. На городских воротах каждого города-данника он прибивал свой щит. Ведь Рюрик был не простой варяг. Он был знатного княжеского рода. И на его щите помещался фамильный герб — изображение сокола. Поэтому если бы кто-то захотел напасть на такой город, то неминуемо нанес оскорбление гербу Рюрика. Нельзя же штурмовать ворота, не задев щита, который на них висит. В этом случае нападающий знал, что вступил в смертельную схватку с самим Рюриком, т. е. щит являлся одновременно и «охранной грамотой» города. Позже обычай вызывать на бой ударом копья в щит противника вошел в ритуал рыцарских турниров.
В геометрической прогрессии начинает расти население Новгорода. Со временем он превращается в самый крупный город Руси. Некоторые энциклопедии помещают данные о 400 000 населении Новгорода в начале второго тысячелетия.
Как в последующем рост численности отразился на отношениях городского населения и власти? В городе, естественно, находилось большое количество иноземцев: купцов (торговых гостей), их прислуга, охрана, что вынуждало власть к дипломатии и требовало от нее корректного общения. Коренное население составляли купцы, ремесленники и наемные работники. Купцы и ремесленники не нуждались в пахотной земле, поэтому не было возможности закрепить их за вотчиной. А наемные работники вообще были неимущими и могли только продавать свой труд. Следуя Марксу, они являлись «рабочими» в полном смысле этого слова. Следовательно, для купцов, ремесленников и наемных работников автоматически исключалась подчиненность боярам. Это являлось основным отличием Новгорода от остальных городов Руси, где опорой княжеской власти являлись бояре. Купцы и ремесленники напрямую общались с князем через своих представителей от купеческих гильдий и ремесленных артелей.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: