Борис Тененбаум - Великий Наполеон

Ну, как мы видим – у них были для этого известные основания.

Дамам, имеющим секреты, лучше не ссориться со своими горничными. Эта мысль – казалось бы, очевидная – не приходила в голову Жозефине Бонапарт. Как существо впечатлительное, думала она не головой… И она, поскандалив с одной из своих горничных, уволила ее. Та, будучи обиженной до глубины души, явилась к генералу Бонапарту и рассказала ему о романе его жены с неким лейтенантом Шарлем. Имя оказалось знакомым. Лейтенант Луи-Ипполит Квентин Шарль служил в Итальянской армии, был адъютантом полковника Леклерка и побывал весной 1796 года в Париже, где и познакомился с женой командующего. Потом сопровождал ее в поездке в Италию и вообще бывал в ее кругу. Генерал Бонапарт, по-видимому, не поверил горничной, но попросил своего старшего брата, Жозефа, проверить, что же все-таки там произошло…

Жозеф навел справки – и явился к брату с отчетом, от которого у того потемнело в глазах. Потому что горничная много знала про свою хозяйку, но мало что понимала в сложных вопросах армейского снабжения. А вот Жозеф Бонапарт, занимавшийся этими делами еще с тех времен, когда его брат, Наполеон, был всего лишь капитаном, разбирался в них очень основательно.

Ну, и он доложил, что, помимо всяких мелочей – вроде оргии, устроенной этой парой в Венеции, – и Жозефина, и лейтенант Шарль вложили некоторые деньги в компанию, занимавшуюся военными контрактами для Итальянской армии и переключившуюся впоследствии на операции с покупкой и продажей «… национализированной собственности …» в оккупированных французской армией регионах, в основном недвижимости, принадлежавшей монастырям и аббатствам. Эти операции приносили им обоим солидные дивиденды. Так что к пламенной страсти примешалась и дурно пахнущая коммерция, и было совершенно очевидно, что схему и выдумал, и осуществил лейтенант Шарль, а мадам Бонапарт замешал в нее в основном в целях защиты от возможного расследования. Между супругами состоялся крайне неприятный разговор. Жозефина прибегла к следующей тактике защиты: она все отрицала, твердила, что ее оклеветали, – а попутно заливалась слезами. Странным образом метод оказался успешным. Наполеон сделал ей строгое внушение, велел в будущем вести себя поскромнее и переключился на другие дела.

Почему он решил так сделать – и неизвестно, и непонятно. Предлагались самые различные объяснения, например, указывалось, что одним из пайщиков компании, куда инвестировал свои деньги оборотистый лейтенант Шарль, был Баррас, и устраивать скандал братьям Бонапартам было не с руки. А может быть, Наполеону Бонапарту в тот момент было не до супруги, потому что как раз в это время случился инцидент в Вене – там сорвали флаг Республики и устроили шумную антифранцузскую манифестацию. Австрию решили припугнуть – и генерал Бонапарт был вызван в Париж. Пугало страшнее было трудно придумать – австрийцы немедленно пошли на попятный. Сам он, по-видимому, рассчитывал на назначение где-нибудь на Рейне или даже на то, что его инкорпорируют в Директорию. Но нет… Бонапарту было сказано: согласно законам, он в свои 28 лет не может быть членом Директории, что минимальный возраст для этого – 40 и что теперь его долг – немедленно вернуться к своим войскам и отправиться морем в Египет, чтобы выполнить миссию, возложенную на него Республикой. Он так и сделал.

В числе его адъютантов с ним вместе отправился за море и его пасынок, 17-летний Эжен де Богарнэ, сын Жозефины от первого брака.

Французский флот вышел из портов Тулона и Марселя только 19 мая 1798 года. Отплытие несколько раз откладывалось – слишком уж много проблем оказались нерешенными. Генералу Бонапарту пришлось, например, иметь дело с форменной забастовкой моряков, которым не заплатили их жалованье: колеса бюрократической машины действительно вертелись быстрее, чем обычно, но вот обычный тогдашний уровень хищений меньше не стал, и отпущенные казначейством деньги, помимо своего прямого предназначения, разошлись еще и по множеству маленьких ручейков. Не хватало очень многих предметов снабжения, но косвенным образом этой беде помогла другая – высокий уровень дезертирства. Некоторые части потеряли до четверти своего состава. Не всегда помогала и погода – перед самым днем отплытия разразился огромный шторм. Тем не менее в конце концов флотилия двинулась в путь, и она была огромна: 365 самых разнообразных судов, транспортных и военных.

Они были буквально набиты людьми и припасами. Флагманский корабль, «Ориент», вооруженный сотней пушек, нес на своих трех палубах до 2000 человек – вдвое больше, чем считалось возможным. К тому же на нем было собрано необычайно большое число офицеров в высоких чинах – на корабле размещалось все военно-морское и все армейское руководство экспедиции, со всеми своими ассистентами и адъютантами. К кораблям, вышедшим из французских портов, присоединились те, что вышли из Генуи и Чивитавеккья, последней к флоту присоединилась группа судов с Корсики, из Аяччо.

Всю эту армаду надо было держать хоть в каком-то порядке, и движение шло той скоростью, на которую были способны медленные транспортники, вовсе не предназначенные для участия в парусных гонках.

Огромной удачей оказалось то, что удалось обмануть англичан – они пришли к выводу, что целью экспедиции была Ирландия, и сторожили французский флот у Гибралтара. В результате первая цель похода, переход до Мальты, оказалась достигнутой без помех.

Мальтийские рыцари организовать эффективное сопротивление не смогли – у них было мало сил, артиллерия крепостей устарела, городское ополчение, срочно мобилизованное на защиту острова, оказалось совершенно небоеспособным – и Мальта капитулировала. 13 июня 1798 года в приказе по армии генерал Бонапарт провозгласил, что «… знамя свободы развевается над фортами Мальты…» . Вскоре он известил Директорию, что в церкви Святого Иоанна, где хранилась казна Мальтийского ордена, захвачена сумма в один миллион девятнадцать тысяч пятьдесят один франк. Особенно трогателен этот одинокий франк, пришпиленный в конце счета, – так и видна поистине бухгалтерская забота о точности. Отчет добавляет также, что дополнительные суммы были найдены во дворце Великого магистра ордена и в церкви Святого Антония, что всего собрано сто двадцать семь тысяч сто сорок четыре франка и что примерно миллион франков остается на Мальте для покрытия нужд гарнизона, который генерал Бонапарт предполагает оставить на острове.

Согласно сведениям, приводимым Аланом Скомом [3], еще примерно 5 миллионов золотых франков в отчете не появились, не считая предметов роскоши и драгоценностей – еще миллиона на два, по самой скромной оценке. Добыча была значительной – и генерал Бонапарт предпочел оставить ее себе и своим генералам.