Анри Пиренн - Нидерландская революция

Но мог ли он оставить его безоружным в Намюре, в то время как штаты лихорадочно вооружались? 2 августа 1577 г. валлонские войска, охранявшие антверпенскую цитадель, передали ее генеральным штатам. 21-го собрание разрешило жителям Гента срыть их городскую крепость, а 25-го предоставило то же право жителям Лилля. Далее, собрание приняло решение о взимании с провинций 2 млн. флоринов. Но все его внимание устремлено было на получение помощи, откуда только можно было; оно посылало послов к Елизавете просить у нее денег и войск, призывало на помощь пфальцграфа Иоанна, Казимира и не остановилось даже перед тем, чтобы обратиться к пресловутому Люмэ. Поэтому в начале сентября король, скрепя сердце, решил послать назад в Нидерланды только что вернувшиеся оттуда войска. Но это было с его стороны только мерой предосторожности. Его решение избежать войны было так твердо, что он еще в ноябре тайно предложил Маргарите Пармской заменить дон Хуана. Только прибытие в Нидерланды эрцгерцога Матвея заставило его расстаться с этим планом. Но даже и теперь грозная перспектива начала новых враждебных действий наполняла его столь тревожными предчувствиями, что он умолял своего брата прибегнуть к силе только в самом крайнем случае. Посылая ему войска, он в. то же время отправил в Брюссель Жана Нуаркарма, начальника своих бургундских стрелков, для участия в выработке соглашения.

Авангард испанских войск — 3 тыс. чел. пехоты и эскадронов кавалерии — прибыл в Люксембург в начале декабря. Одного энергичного удара было бы достаточно, чтобы заставить его отступить. Но к несчастью армия штатов, сосредоточенная в Тамплу, около Намюра, на левом берегу Мааса, была как раз в это время в плачевном состоянии: у нее не было ни артиллерии, ни кавалерии, ни снаряжения и в особенности денег. Ее пехота состояла из 51 отряда валлийцев, 6 отрядов нижнегерманцев и 17 отрядов шотландцев; последние были присланы принцем Оранским. В общем она насчитывала около 20 тыс. чел., но в ней не было никакой прочной связи. Протестантское рвение шотландцев раздражало другие полки. Главнокомандующий этой армией граф Лален не пользовался ни достаточной властью, ни достаточным авторитетом. К тому же он был недоволен и вместе с тем обеспокоен ходом событий в Брюсселе, растущим влиянием принца Оранского и демократическими тенденциями патриотов. Его чувства разделяли и другие вожди армии, вроде графа Эгмонта, сира Хеза, сира Монтиньи, которые были такими же представителями высшего дворянства и такими же католиками, как и он. Все они не одобряли второй Брюссельской унии, которую они подписали против воли, и все они отлично знали, что были на подозрении у оранжистов. Между национальной армией и партией, которая только что захватила власть, явно не было взаимного доверия.

Бездействие врага позволило дон Хуану выждать, пока прибудут все его войска. В начале января 1578 г. Александр Фарнезе привел ему из Ломбардии испанские и итальянские войска. Мансфельд навербовал для него в Лотарингии с помощью Гизов от 4 до 5 тыс. чел. Он располагал теперь армией примерно в 18 тыс. чел. пехоты и 2 тыс. чел. конницы. Папа Григорий XIII послал благословение его войскам, а дон Хуан с своей стороны позаботился о том, чтобы их знамена украшены были религиозными эмблемами. По личному убеждению, но несомненно также и из хитрости он предпочитал выступить перед своими разделенными религиозными разногласиями врагами скорее в роли защитника католической религии, чем в роли королевского наместника.

31 января 1578 г., как раз когда армия штатов поддалась к Жамблу, чтобы занять здесь новые позиции, ее арьергард неожиданно подвергся нападению испанской кавалерии. Он отступил, и Фарнезе получил от дон Хуана приказ воспользоваться своим успехом. Таким образом простая стычка превратилась в серьезное наступление. Отступивший в беспорядке и отброшенный к основным силам армии, арьергард прорвал линию их фронта и заставил и их броситься в бегство. Валлоицы Монтиньи и шотландцы полковника Бальфура стойко держались у Жамблу, но не могли приостановить начавшегося развала армии. Убитых было немного, но после прорыва армия рассыпалась во все стороны. Одна часть ее остатков отступила под стены Брюсселя, другая — в окрестности Граммона. 5 февраля эрцгерцог Матвей и принц Оранский вместе с генеральными штатами предусмотрительно бежали в Антверпен.

Патриоты, разумеется, не преминули приписать эту катастрофу измене. В день сражения граф Лален и большинство военачальников находились в Брюсселе на свадьбе сира Берзеле. Этого было совершенно достаточно, чтобы они сделались жертвами самых худших подозрений. Дискредитированная своим поражением, а также бездеятельностью и нерадивостью своих вождей, национальная армия не в состоянии была теперь уже оправиться. Каждый город думал теперь только о самозащите и о том, чтобы обеспечить себе гарнизон. Голландия и Зеландия остерегались послать военные силы, которыми они располагали, для соединения с остатками разбитых войск. Они ограничились тем, что собрали их вокруг Антверпена и готовы были отозвать их назад при первой же опасности. Они меньше чем когда-либо склонны были жертвовать своими интересами ради интересов «объединения всей страны», и их благополучие было в вопиющем контрасте с разорением южных провинций. Несколько дней спустя после сражения при Жамблу, 8 февраля, Амстердам, остававшийся до сих пор верным католической религии и королю, присоединился к другим голландским городам и подобно им перешел под власть кальвинистов.

Но армия дон Хуана были, недостаточно многочисленна, чтобы позволить ему забраться далеко в глубь страны и осадить Брюссель. Он ограничился занятием Лувена, Тирлемона, Арсхота, Диета и Ло. Мансфельд же тем временем развивал свои действия в валлонской части Брабанта, где он после четырехкратного штурма захватил Нивелль, а Октавио Гонзаго, вступив в Генегау, занял Рё, Суаньи, Бинш, Шимэ и Филиппвиль (21 мая). Наконец Александр Фарнезе, маневрируя в окрестностях Маастрихта, захватил Лимбург, Фадькенбург и Дальгем (9—20 июня).

С того момента как принц Оранский поднял оружие против Филиппа II, он все время добивался помощи соседних держав. Если Германская империя и не оказала ему никакой помощи, зато Англия и Франция более или менее явно поддерживали его в зависимости от обстоятельств и перемен в их политике. В сущности говоря, ни Елизавета, ни Генрих III не осмеливались открыто стать на его сторону. Они интересовались ходом его дел лишь постольку, поскольку это могло быть полезным для них в их собственных отношениях с Испанией; с них достаточно было поддерживать в Нидерландах борьбу, истощавшую силы испанского королевства Кроме того, соперничая между собой, они следили друг за другом и мешали друг другу, вместо того чтобы объединить свои усилия. Но все же иностранное вмешательство позволило Голландии и Зеландии успешно выдержать борьбу с герцогом Альбой и Рекесенсом. Генеральные штаты после разрыва с дон Хуаном тотчас же опять обратились за помощью к иностранным державам. Соображения лояльности не могли устоять перед настоятельной необходимостью. К тому же со всех сторон шли предложения о помощи: и от Елизаветы, и от герцога Анжуйского, и от эрцгерцога Матвея. Умеренные склонны были принять помощь последнего, так как он был католическим принцем и принадлежал к габсбургскому дому. Но переговоры продолжались и с двумя остальными в наивной уверенности, что можно будет воспользоваться их помощью, не слишком компрометируя себя этим.