Антон Антонов - История людей

Что же тогда говорить о людях…

Классическая теория, идущая от Моргана и Энгельса, гласит, что из промискуитета выкристаллизовался групповой брак и лишь значительно позже он переродился в брак индивидуальный.

С промискуитетом и матриархатом мы уже разобрались, предположив, что их попросту никогда не существовало. Но вот на проблеме группового брака стоит остановиться подробнее.

Примеры группового брака можно найти и в наше время. И речь вовсе не о примитивных племенах тихоокеанских островов, а о вполне цивилизованных людях. Все, наверное, знают, что такое шведская семья. Это семья, которая состоит из нескольких мужчин и нескольких женщин. К этому можно добавить обмен женами, который, по слухам, практикуют офицеры в отдаленных гарнизонах, или бесчисленные объявления в рекламных газетах: «Семейная пара ищет другую пару без комплексов для совместных занятий любовью».

Да и вообще не столь уж редки ситуации, когда женатый мужчина имеет замужнюю любовницу, а их супруги тоже не отличаются верностью, и в результате у каждого члена такого альянса оказывается больше одного партнера.

А поскольку групповой брак существовал в доисторические времена и существует сейчас, имеет смысл разобраться, какая тенденция управляет этим явлением — метафизическая или диалектическая.

О метафизике и диалектике в истории более подробно будет сказано ниже, поскольку это — одна из первооснов всей теории, изложению которой посвящена «История Земли». А вкратце можно пояснить, что метафизика и вытекающая из нее метаполитика считают общественные отношения в основе своей неизменными, в то время как диалектика предполагает их непрерывное развитие от примитивных форм к прогрессивным .

Прежде всего заметим, что вовсе незачем увязывать групповой брак с матриархатом. Похищение женщин из враждебного рода — операция, которую вряд ли возможно провернуть в одиночку. А значит, весьма вероятно, что правами на всех похищенных женщин первоначально обладали все мужчины, участвовавшие в акции. Таким образом возникала типичная групповая семья, которую мы можем назвать пуналуальной, а можем — шведской.

Понятно, что в такой семье невозможно точно определить, кто является отцом того или иного ребенка. Но это вовсе не ведет с неизбежностью к возникновению женского рода. Скорее, род получается двойственный. С одной стороны все дети этих мужчин и женщин принадлежат к роду своих отцов. Они не знают, кто их доподлинный отец — но тем не менее уверены, что у них общий предок по мужской линии. Ведь те мужчины, каждый из которых может быть отцом ребенка, все являются потомками этого общего предка.

Тут правда возникает проблема с личностью самого общего предка. Если брак и в прошлом всегда был групповым, то как удалось установить конкретного прародителя? Однако проблема сводится на нет двумя фактами — во-первых, тем, что предок у рода чаще всего мифический (например, тотемное животное), а во-вторых, иерархическим положением главы рода (который полностью наследует прерогативы вожака обезьяньей стаи). Его права в отношении всех женщин рода настолько всеобъемлющи, что он смело может объявить себя отцом всех детей рода.

Дело в том, что в родовых отношениях используются понятия не генетического, а юридического родства. О генетике первобытные люди не имеют ни малейшего понятия, зато они способны увязывать инстинкты с умозрительными заключениями.

На уровне инстинктов, повидимому, ограничивается совокупление матери с сыном (в частности, потому, что любой здоровый самец инстинктивно предпочитает партнерш моложе себя) и совокупление единоутробцев. Но этого слишком мало, чтобы внушить предкам человека или самому человеку разумному идею экзогамии. Так что нам никуда не деться от мысли о том, что экзогамия возникла в результате похищения мужчинами чужих женщин и расцвета групп, которые возвели это явление в систему — в то время как прочие группы вырождались в результате эндогамии, пока не были уничтожены окончательно.

…………………………………………

В книге Фридмана «Приматы» нечто подобное описано и для обезьян.

…………………………………………

В результате появляется умозрительное заключение, что нельзя совокупляться с женщинами, с которыми вместе рос. Определить их фактическое родство возможно не всегда, но юридически все члены рода — родственники, и они не могут совокупляться между собой, а должны искать партнеров на стороне. Мужчинам приходится похищать женщин из чужих родов, а женщинам — либо ждать, пока их похитят, либо действовать самим.

Возможно, именно так появились знаменитые оргиастические нападения женщин, о которых уже говорилось в главе «Феминистки будут разочарованы». Оргиастические нападения на случайных прохожих мужского пола — это не только пародия на аналогичные дейтвия мужчин, не только маленькая месть, но еще и способ удовлетворить свою похоть в условиях, когда никак иначе этого сделать нельзя.

Итак, основа первобытной общественной организации — это патриархальный род. Но внутри него может существовать другая система, основанная на родстве по женской линии. Здесь отношения тоньше и конкретнее. Всегда можно отличить единоутробных братьев и сестер от двоюродных и с предельной точностью разобраться во взаимосвязях родичей, начиная от родных теток и кончая троюродными прабабушками.

Эти отношения родства имеют для первобытного человека большой практический смысл. Чем ближе друг к другу стоят родичи, тем строже для них сексуальные табу.

Вообще сексуальные табу касаются не только связей с родственниками. Существуют еще возрастные табу, с которыми тесно связаны инициации, а также табу «производственные». Последние запрещают совокупление даже с законной женой во время какой-либо важной деятельности или подготовки к ней.

Возможно, эти табу первоначально были связаны с войной. Чтобы воины не забыли о главной задаче, завидев вражеских женщин, которые нередко являлись конечной целью и главным трофеем боевой операции, им категорически запрещалось даже думать о сексе. А военные неудачи объяснялись тем, что кто-то из воинов пренебрег этим запретом.

Затем та же (псевдо)логическая связь сексуальных утех с неудачей в деле была перенесена на охоту и вообще любую серьезную деятельность. И возникли производственные сексуальные табу, которые порой приводили к длительным периодам воздержания.

Зато по завершении воздержания следовала оргия, во время которой снимались многие обычные запреты. Многие, но не все. Разрешались беспорядочные связи членов одного рода — но только не между ближайшими родственниками. Отец мог переспать со своей возможной дочерью, но сын с доподлинной матерью — ни в коем случае. Дядя мог побаловаться с племянницей, но не брат с единоутробной сестрой.