Эрих Церен - Библейские холмы

Только после окончания второй мировой войны в Ниппур по заданию Чикагского университета приехала новая группа исследователей из США. Начатые вновь раскопки на большой глубине вскрыли почти 20 расположенных друг над другом культурных слоев — от III тысячелетия до н. э. по I век н. э.

То, что начали открывать в Ниппуре, и по сей день волнует исследователей [14]. Ниппур, прежде всего, внес в сдержанную атмосферу скрупулезного исследования своего рода страстность. Страстное стремление к дальнейшим открытиям шумерских документов, хотя бы и ценой работы в условиях южномесопотамского климата, в окружений комаров и змей.

И снова проявился большой интерес к Библии. Потому что в Ниппуре нашли документы, где упоминается название протекающего близ города канала: Ховара или Хевара. Это большой канал, у которого были поселены жертвы «вавилонского пленения» после завоевания Иерусалима. Среди них находился пророк Иезекииль, которому принадлежат в Ветхом завете следующие слова: «В тридцатый год, в четвертый месяц, в пятый день месяца, когда я находился среди переселенцев на реке Ховаре, отверзлись небеса и я видел видения Божий» (Иезекииль, 1,1).

Это было в Ниппуре, где через два с половиной тысячелетия стали копать американцы!

Иезекииль увидел в «стране халдеев на реке Ховаре» четырех чудищ на сверкающем огнем небе. По его описанию «подобие лиц их — лице человека и лице льва с правой стороны... а с левой стороны — лице тельца... и лице орла» (Иезекииль, 1, 10).

Все эти звери встречались уже нам в Месопотамии как культовые животные и синкретические существа. Среди них были и орел, и лев, и быки с человеческими головами. Их значение уже известно. Теперь мы знаем, что Иезекииль говорил о божественных животных. Быки с большими крыльями или крылатые львы — это небесные существа, но, конечно, не ангелы, а различные священные животные лунного культа. Только позднее эти образы были использованы для обозначения звезд и, в конце концов, для обозначения предшественников зверей в знаках зодиака.

Давно, задолго до того как созвездиям были присвоены имена зверей, эти существа уже бытовали в культе и верованиях шумеров, потом вавилонян и ассирийцев, наконец, персов

и народов последующих эпох. Так легко и просто подтверждается библейская история — ключи к ней в Ниппуре, южнее Вавилона, в «Риме шумеров», на канале, который называли Ховар или Хевар.

Американцы нашли в Ниппуре также деловые документы большого торгового дома Марашу. В этих документах встречаются израильские имена — такие, как Нафанаэль, Аггей и другие. Это были имена покупателей крупной торговой фирмы Марашу, которая, очевидно, была основана детьми или внуками увезенных в Ниппур израильтян. Но Ниппур раскрыл также историю, которая по времени значительно древнее вавилонского пленения. Вероятно, речь в ней идет о том же самом канале, связанном с видениями Иезекииля.

В документах из Ниппура содержатся и древнейшие мифы о богах — миф о Энлиле и Нинлиле, который звучит примерно так:

Энлиль — юноша, Нинлиль — девушка. Мать предупреждала свою девственную дочь, чтобы та не купалась одна в канале Ниппура. Молодой человек мог бы силой овладеть ею. Нинлиль не послушалась матери и купалась в канале одна. И вот сюда пришел Энлиль. Он увидел прекрасную купающуюся деву, попытался ее обольстить, а когда это ему не удалось, изнасиловал ее.

Нинлиль забеременела и, когда пришло ее время, родила ...луну. На пути в преисподнюю, куда она последовала за божественным отцом своего ребенка — Энлилем, девушка еще носила луну под своим сердцем. Но нарождающаяся луна, конечно, не могла уйти в преисподнюю, и поэтому ее отобрали у молодой женщины. Но в ее чреве зародилась вторая луна, ущербная, умирающая, чтобы сопровождать девственную мать в потусторонний мир.

Следовательно, корни священного гимна шумеров о сыне девственницы и различии между двумя лунами — новорожденной и умирающей — уходят в этот пространный и сложный миф, отражающий шумерские верования.

Этот миф объясняет также, почему на шумерских памятниках так часто изображаются два рогатых зверя: они символизируют то различие, которое шумеры видели между двумя серпами луны. Кстати, это были те же самые шумеры, в гимнах которых воспевалась луна как «священный небесный корабль» и «сверкающий бык».

Одним из главных культовых центров, которые знает сегодня шумерология, был Ур. Но Ур халдеев, город Авраама, все еще не был найден.

В 1902 году немцы, работающие в Вавилоне, предприняли новую попытку найти в шумерском районе Южной Месопотамии место, обещающее им такой же успех, которого достигли англичане в Ниневии, открывшие библиотеку Ашшурбанапала, французы, обнаружившие архивы в Мари и Лагаше, и американцы в Ниппуре.

Из Берлина были срочно затребованы вспомогательные силы — молодые, энергичные археологи. После этого в Вавилоне состоялся «военный совет». Знаменитый профессор Фридрих Делич, критики которого все боялись, решил выделить из Вавилонской экспедиции группу, которая должна была попытать счастья в районе, полном еще не разгаданных тайн,— в Фара, южнее Вавилона и Ниппура, где работали американцы. Роберт Кольдевей и Вальтер Андре на время взяли на себя эту, очевидно, весьма нелегкую задачу.

Ведь только один переход туда был связан со значительными трудностями. В страшную жару (была середина июля 1902 года) они были вынуждены преодолеть последний отрезок пути через обширное, переполненное змеями и паразитами, заросшее тростником пространство болот Афеджа. Это им удалось лишь при помощи тростниковых лодок местных жителей, обмазанных битумом. «Это действительно нецивилизованный край»,— вздыхал Вальтер Андре.

Жители болот ютились в тростниковых домиках, которые еще шумеры пять тысяч лет назад считали устаревшими. Даже почтенный шейх деревни Фара жил в таком «тростниковом дворце».

Будучи знакомы с опытом американцев в Ниппуре, немцы предусмотрительно появлялись в деревнях вооруженными до зубов. Они не хотели, чтобы недоверчивые и недоброжелательные жители этого тростникового края, которым гости могли не понравиться, обратили их в бегство. Ведь здесь, в полных опасностей, заболоченных джунглях, это было бы равносильно смерти. Таким образом, немецкая экспедиция в Фара была больше похожа на военный поход, чем на мирную исследовательскую экспедицию ученых. Все участники экспедиции постоянно носили с собой оружие и были готовы к неожиданному нападению из какой-нибудь засады.

Однако все шло гораздо лучше, чем можно было предполагать. Ученые попробовали завоевать доверие деревенской общины Фара при помощи добрых слов и денег. Особое внимание было уделено шейху деревни. Исходя из девиза, что маленькие подарки поддерживают дружбу, все члены экспедиции проявляли в обращении с ним чрезвычайную вежливость, достойную испанского гранда или английского герцога. Ибо для них было очень важно найти людей для работы на раскопках, которую в тростниках могли выдержать далеко не все.