Борис Греков - Киевская Русь

Князь становился во главе войска, собранного от зависимых от него племен и народов. Это и называлось быть "нарядником Земли". [369] С. М. Соловьев. История России с древн. времен, стр. 213–218

Иное представление о князе у противников школы "родового быта". Самый чувствительный удар был ей нанесен В. И. Сергеевичем, его известной книгой "Вече и князь", вышедшей в 60-х годах прошлого столетия. В предисловии к своей книге автор высказал исходные принципы своих главнейших положений. "Древняя история России" распадается на два периода, не одинаковые по времени и различные по характеру своих учреждений. В течение первого, княжеского периода Россия представляется разделенною на множество независимых одно от другого княжений; в течение второго, царского, она является соединенной в одно государство с политическим центром в Москве". [370] В. И. Сергеевич. Вече и князь, стр. 1, M. 1867. Сергеевич, стало быть, не признает в истории России особого периода существования "варварского" Киевского государства, предшествующего периоду раздробленности (уделов). И позднее В. И. Сергеевич оставался на тех же позициях. В "Русских юридических древностях" уже в начале XX в. он высказался по этому предмету с полной определенностью: "Нашим древним князьям приходилось вращаться в очень сложной среде. Они находились в известных отношениях к народу, к другим владетельным князьям и, наконец, к своим вольным слугам". Отношение к народу выражалось, по мнению Сергеевича, в отношениях князя к вечу, которое его призывало, заключало с ним ряд, показывало ему "путь чист на все четыре стороны", когда было им недовольно. Взаимные междукняжеские отношения определялись договорами между князьями, "правителями независимых одна от другой волостей". [371] В. И. Сеpгеевич. Русские юрид, древн, изд. 2-е, т. II, стр. 119. Сергеевич словно не хочет замечать того, что в IX–X и половине XI в. вече, за единственным исключением для Новгорода, где первое вече упомянуто под 1016 годом (см. стр. 204), не функционирует, что князей народ не выбирает и не изгоняет, что в то время нет еще независимых волостей, что князья друг с другом никаких договоров не заключают. Наблюдения Сергеевича ценны только для периода уделов (феодальной раздробленности). Князь Киевского периода, которого Сергеевич пытался втиснуть в рамки удельного строя, по существу остался в его труде не изученным.

Так же, собственно говоря, рассуждает и М. А. Дьяконов. "Княжеская власть — столь же исконный и столь же повсеместный институт, как и вече. У отдельных славянских племен "княженья" упоминаются задолго до призвания Рюриковичей. Корни этой власти скрываются в доисторическом патриархальном быту…" Дав эту необходимую справку о корнях княжеской власти, Дьяконов непосредственно за ней начинает говорить об отдельных волостях-княжениях. "Князь — необходимый элемент в составе государственной власти всех русских земель", "В составе государственной. власти каждого княжения князь занимал, по сравнению с вечем, существенно иное положение, так как был органом постоянно. и повседневно действующим". [372] М. А. Дьяконов. Очерки общ. и госуд. строя др. Руси, изд. 3-е, стр. 146–148 и др.

Не многим отличаются от этих мнений и суждения Владимирского-Буданова: "Происхождение княжеской власти доисторическое", "…власть принадлежит не лицу, а целому роду". "Члены княжеского рода или соправителъствуют без раздела власти…" или "делят между собою власть территориально" (курсив автора). "Этот последний порядок с конца X в. взял решительный перевес и создал так называемую удельную систему". [373] М. Ф. Владимиpскии — Буданов. Указ, соч., стр. 37–38. И у него княжеская власть в ее историческом развитии полностью не изучена. Период Киевского государства не отделен от последующего удельного.

В. О. Ключевский занял в данном вопросе особую, очень интересную позицию. На смену "городовым областям" (см. стр. 161). явилось "варяжское княжество" и потом Киевское государство, во главе которого стал киевский князь со своей дружиной. Этот первый опыт политического объединения Русской земли, по мнению Ключевского, был следствием того же интереса, которым прежде: созданы были независимые одна от другой городовые области, делом внешней русской торговли.

Киевское княжество, как и торговые области, ему предшествовавшие, имело не национальное, а социальное происхождение, было создано не каким-либо племенем, а классом, выделившимся из разных племен. Руководившая городовыми областями военно-торговая аристократия поддержала самого сильного из конунгов, помогла ему укрепиться в Киеве… Та же аристократия помогла. киевским князьям распространить свою власть из Киева…"…Военно-торговая аристократия больших городов была самою деятельною силой в создании политического единства Руси, которое тем и началось, что этот класс стал собираться под знаменами вышедшего из его среды киевского князя". "Пока новое правительство, князь с дружиной, не укрепилось и нуждалось в помощи городской знати, из которой оно само вышло, обе общественные; силы стояли очень близко друг к другу. Весь X век они действуют дружно… вместе воюют и торгуют, вместе обсуждают в думе князя важнейшие вопросы законодательства". С половины XI в. обнаруживается "взаимное удаление" княжеского правительства и городской знати. Появление у княжеских дружинников ("бояр") привилегированной земельной собственности, признаки которой, по мнению Ключевского, "становятся заметны в XI веке, еще более удалило этот класс от городского общества, владевшего торговым капиталом". Но и после Ярослава князья "за исключением Мономаха, став уже степными наездниками, боронившими Русскую землю от поганых, во многом оставались верны привычкам и понятиям своих языческих предков IX и Х вв., морских викингов на русских реках… Двухвековою деятельностью в русском князе выработался тип, завязавшийся в самом ее начале. Это военный сторож земли, ее торговых путей и оборотов, получавший за то корм с нее. Когда князей развелось много, они стали делиться сторожевыми обязанностями и выгодами, сторожевыми кормами, деля между собою и меняя области по очереди старшинства. Это очередное владение делало князя бродячим гостем области, подвижным витязем, каким он был два века назад. Тогда старшие города остались одни постоянными и привычными руководителями своих областей…, местные миры, стянутые к Киеву князьями X века, опять потянули к своим местным центрам". [374] В. О. Ключевский. Боярская дума, изд. 5-е, стр. 32.

У Ключевского, как легко в этом убедиться, период Киевского государства выделен и объяснен. Однако далеко не все в этом объяснении приемлемо. Вызывает прежде всего возражение принимаемая им за основную движущую силу "внешняя русская торговля", нельзя согласиться и с его трактовкой княжого боярства и городской знати, в положении которых Ключевский отмечает два периода: первый до XI в., когда между князем, его дружиной и городской знатью имеется общность торговых интересов, и второй с XI в., когда бояре становятся привилегированными землевладельцами, а городская знать по прежнему сильной своим торговым капиталом. Не кажется нам убедительной и бойкая характеристика "князя" и его метаморфозы: "морской наездник-викинг", "степной наездник", "военный сторож торговых путей", "бродячий гость-области", "подвижной витязь" и пр.