Борис Греков - Киевская Русь

В изучаемое нами время в азиатских степях происходили крупные события, известные нам, к сожалению, только в отрывочных показаниях скудных источников. Вполне поэтому понятно, почему мы не знаем всех причин, побуждавших тюркские народы покидать азиатские степи и переходить в Европу. Но нам хорошо известен факт появления в южных причерноморских и приазовских степях тюркских выходцев из соседней Азии — печенегов, торков, берендеев, черных клобуков (каракалпаки), половцев и, наконец, монголов-татар.

Как мы уже видели, Причерноморье и до этого имело свою большую историю. Здесь кочевали и оседали различные племена, известные нам со времен скифов. Здесь в свое время было Боспорское царство. Позднее население этих степей частью входило и в состав Хазарского государства. Одно из племен, появившихся под стенами Киева раньше других выходцев из Азии, — печенеги, по свидетельству византийского императора Константина Багрянородного, кочевало между pp. Волгой и Яиком (Уралом) по соседству с хазарами. В отрядах степной конницы, нападавшей на Киев, весьма вероятно, были не одни печенеги, так как обычно в таких походах — участвовали разные племена, считавшие черноморские степи родными.

Летописец называет 915 год, когда "придоша печенеги первое на русскую землю", но хазарам они были известны и раньше. В VIII и IX вв. между хазарами и печенегами шла упорная борьба. Хазары с трудом оборонялись от нападений печенегов. В начале X в. мы видим печенегов уже кочующими между Доном и Дунаем. Один день пути отделял их от Киевской земли. Император Константин говорит, что печенеги часто грабят Русь и причиняют ей много вреда и убытков. Руссы стараются жить с ними мирно, потому что в случае войны с ними они чувствуют себя отрезанными от юга, главным образом — от Царьграда. Враждебные печенеги в таком случае ждут русских у днепровских порогов и здесь, пользуясь их затруднительным положением при переходе порогов, избивают их или обращают в бегство. Поэтому славяне избегают воевать с печенегами и иногда вступают с ними в союз, чтобы одновременно избавиться от их вражды и воспользоваться их помощью. То же делают и греки. И греки и славяне торгуют с печенегами. Русь покупает у них скот.

За время с 915 по 1036 г. киевские князья воевали с печенегами 8 раз. Обычно печенеги нападали на Киев, когда он бывал беззащитен. Соседство с печенегами заставило киевских князей отодвинуть южную границу Киевской земли несколько к северу, почти к самому Киеву, где по рекам Стугне, Ирпени и Трубежу Владимир построил для защиты от печенегов ряд крепостей.

В этих крепостях посажены были отряды тех же печенегов, которые нанимались на службу к киевскому князю и защищали русские границы от нападения своих единоплеменников. Основная масса печенегов ушла к Дунаю и за Дунай. По следам печенегов на запад шли другие племена — торки и половцы.

Конечно, эта борьба с печенегами не была легкой. Но, несомненно, печенеги для Киевского государства не представлялись непобедимыми. Киевское государство справилось с этой опасностью, сумело защитить себя, но это говорит не о слабости печенегов, а о силе русского народа.

Совсем другое впечатление производили те же печенеги на Византию. Совершенно справедливо замечает В. Г. Васильевский в своей замечательной работе "Византия и печенеги", что от изучения истории печенегов и половцев зависит более правильное понимание русско-византийских отношений, и, конечно, истории самой Руси.

Отношения Руси, печенегов и Византии очень сильно переплетаются. Я не собираюсь здесь пересказывать всего богатого содержания указанной работы В. Г. Васильевского, хочу только подчеркнуть тот ужас, какой внушали печенеги Восточной Римской империи. Византийский император Алексей Комнен, доведенный печенежской и турецкой опасностью до отчаяния, обращается за помощью и на Запад, и на Восток. Знаменательно его послание к западным государствам: "Святейшая империя христиан греческих, — пишет он, — сильно утесняется печенегами и турками. Они грабят ее ежедневно и отнимают ее области. Убийства и поругания христиан, ужасы, которые при этом совершаются, неисчислимы и так страшны для слуха, что способны возмутить самый воздух… Почти вся земля от Иерусалима до Греции и вся Греция с верхними (азиатскими) областями… подверглись их нашествию… Константинополь подвергается опасности не только с суши, но и с моря. Я сам, облеченный саном императора, не вижу никакого исхода, не нахожу никакого спасения: я принужден бегать перед лицом турок и печенегов, оставаясь в одном городе, пока их приближение не заставит меня искать убежище в другом. Итак, именем бога и всех христианских провозвестников умоляем вас, воины Христа, кто бы вы ни были, спешите на помощь мне и греческим христианам. Мы отдаемся в ваши руки; мы предпочитаем быть под властью ваших латинян, чем под игом язычников. Пусть Константинополь достанется лучше вам, чем туркам и печенегам… спешите со всем вашим народом, напрягите все усилия, чтобы такие (выше они перечислялись. — Б. Г.) сокровища не достались в руки турок и печенегов…" Вот с каким призывом обращался император Алексей "во все стороны".

Откликом на этот призыв был первый крестовый поход, имеющий в виду "первоначальный план похода, по которому он прежде всего должен был направиться против печенегов на спасение Константинополя". "В 1091 г. предполагалось, что западное рыцарство явится… на берегах Босфора для защиты Византийской империи и Константинополя, что император Алексей Комнен отдаст в руки франков судьбу своей империи и столицы…, довольный тем, что спасается от печенежского плена… Два половецких хана, в соучастии, быть может, с одним из князей русских решили вопрос иначе". [460] В. Г. Васильевский. "Труды", I, стр. 90–92, 95, 96. Ханы эти Тугоркаи и Боняк, а русский князь — это тот самый Васильке Ростиславич, которого в 1097 году так жестоко и вероломно ослепили Давид и Святополк (см. стр. 270).

Как мы легко можем убедиться, печенеги не вызывали на Руси никакой паники. Русь их успешно отбивала и осваивала, включая в состав подвластных Киеву народов.

Естественно, что торки не могли выдержать борьбы с печенегами, славянами и половцами и частью были перебиты в боях, частью поумирали во время бегства, одни от холода, другие от голода, третьи от болезней. Южные русские князья ходили на торков два раза. Часть торков вместе с печенегами стала служить киевским князьям. Переяславское княжество и южные части Киевского и Черниговского сплошь были усеяны торкскими поселениями. Они заходили еще севернее — в Рязанское и даже Суздальское княжества. Очень много торкских названий речек и населенных мест являются и до сих пор следами их поселений.